Южный крест - Максим Шахов

– Ну что, живы будем, не помрем! – сказал он, подходя к Джэку и показывая ему бесценный трофей. – Сейчас свяжемся с нашими, и дело в шляпе.

Домой!

На следующее утро странная процессия из девяти израненных оборванцев, двое из которых ковыляли при помощи костылей из рогатин, а одного вообще несли на носилках из веток, подошла к воротам усадьбы доньи Пилар де Консепсьон Агуайо Торральба де Фонтекавада. В огромных окованных железом воротах открылось оконце, и выглянувший оттуда усатый сторож, подозрительно осмотрев пришельцев и не скрывая неприязни, угрюмо спросил:

– Чего надо?

– Гости к сеньоре Пилар, – сказал по-испански выступивший вперед Серов. – Открывай!

– Сеньора никого не принимает, особенно таких…

– Дружище, ты не смотри, что мы плохо одеты. Мы хорошо воспитаны. Скажи сеньоре, что пришел Лобо, и сам удивишься, как быстро тебе придется впустить нас. – Серов устало прислонился плечом к влажному от росы дереву ворот. – Поторапливайся, если не хочешь получить нагоняй.

Окошко закрылось, и было слышно, как привратник с кем-то говорит по телефону. Потом тяжелая створка ворот приотворилась, и выглянувший оттуда вооруженный человек показал жестом, что можно войти. Процессия протиснулась в ворота и оказалась в уютном саду с фонтаном, за которым виднелся фасад большого дома, выдержанного в колониальном стиле. По дорожке им навстречу быстро шла красивая темноволосая женщина, одетая в джинсы и клетчатую рубашку. Она так радушно улыбалась пришедшим, что охранник повесил свою винтовку на плечо и вытянулся во фрунт, не зная, как себя вести в присутствии таких важных и таких подозрительных гостей.

– Господи, что с вами?! – женщина бросилась навстречу Серову, протягивая руки. – Вы ранены? Акилес, срочно вызывай доктора Каравантеса!

– Не стоит так беспокоиться, Пилар, – сказал Серов, чувствуя, как в присутствии этой женщины он начинает безнадежно смущаться. – Мы ведь пришли сами, значит, все не так плохо.

Прикосновение ее сухих прохладных рук будто обожгло Алексея, он заметно вздрогнул, так что Пилар это заметила и еще сильнее сжала своими руками его вдруг ослабевшую руку. Он почувствовал, как усталость, накопившаяся за эти сумасшедшие дни и бессонные ночи, охватывает его руки и ноги железными цепями, и сознание едва цепляется за реальность, сконцентрированную в бездонных черных глазах радушной хозяйки.

Первое, что почувствовал Серов, когда проснулся, было неестественное ощущение чистоты и сухости, непривычное после постоянно мокрого комбеза, которое подчеркивалось совершенно белыми простынями, нежно прильнувшими к его обнаженному телу. Да, он сразу ощутил свою наготу, наслаждаясь той безмерной свободой, которую она несла в себе. Только потом, мысленно «ощупав» свое тело, он почувствовал боль в разных его частях, нашел нашлепки пластыря на царапинах поменьше и почувствовал покалывание титановых скобок там, где кожа была располосована до мяса. Кто-то над ним основательно поработал, и он абсолютно ничего не помнил. Особенно ему было интересно, кто его раздевал и купал – уж наверно, не добрый доктор Каравантес или тот усатый дворник у ворот.

Алексей огляделся вокруг и увидел белые стены комнаты, темные деревянные балки на белом потолке и столик у кровати, где стояло блюдо с фруктами и поднос с несколькими графинами, бокалами и стаканами. Сквозь оконце, прикрытое снаружи зеленой веткой дерева, в комнату лился приглушенный сумеречный свет.

Сейчас вечер или утро? Серов пошевелился под ласковой простыней и хотел было встать, но вспомнил, что голый. В поле зрения никакой одежды не наблюдалось, а кроме старого комбеза, у него, собственно, ничего и не было. В это время в дверь осторожно постучали. Серов пытался сказать по-русски «войдите!», но вспомнил, что русского здесь никто не понимает, а подходящее испанское слово в голову так и не пришло. Пока он копался в своих филологических познаниях, в комнату впорхнула пышногрудая нимфа в розовом легком платье, неся в руках стопку аккуратно сложенного белья и пару туфель из парусины. Она положила все это на угол кровати, широко улыбнулась и села рядом, положив теплую руку ему на грудь.

– Ола, буэнас тардес! – сказала девушка приятным грудным голосом с хрипотцой, типичной для жителей латиноамериканских стран. – Я знала, что ты уже проснулся. Как можно спать вторые сутки? Тетя меня отговаривала, но я все равно решила проверить.

– Тетя? А кто твоя тетя? – спросил Серов, слегка стесняясь непосредственности девушки.

– А, ты ничего не помнишь?! – девушка засмеялась, обнажив два ряда крупноватых, но очень ровных белых зубов. – Я Вирту, Виртудес, племянница Пилар. Мы все живем у нее, пока в столице эта неразбериха.

Только тут Серов понял, что милая креолка как две капли воды похожа на Пилар. В ней не было еще той гордой осанки и властного взгляда, которые не берутся с неба, а вырабатываются годами, приходят с опытом и самоощущением своего положения в этой жизни. Но зато из нее била необузданным фонтаном энергия молодости, обрамленная благородной оправой красоты ее тетки.

– Хочешь пить? Здесь есть соки, местная агуаардьенте, текила, виски, мексиканское и чилийское вино, – щебетала Вирту, поглаживая его грудь, отчего Серову становилось необычайно уютно. – Чего тебе налить?

– Пожалуй, выпью вина с водой. Не хочу захмелеть.

– А ты славный. Только у тебя такое странное имя. Между прочим, тетя тебя боготворит. Она так и сказала, мол, Лобо послан мне богом, и я буду вспоминать его в своих молитвах до конца дней. Чем ты так угодил ей?

– Да так, – пожал плечами Алексей. – Она немного преувеличивает. А сколько лет твоей тете?

– Ей тридцать шесть. Почти старуха, – девушка заразительно рассмеялась. – Ее сын старше меня, представляешь! Она вышла замуж в пятнадцать лет, а через год ее мужа убили. Потом на ней женился дядя.

«А тетка-то в самом соку! Как же я так ошибся?» Действительно, Серов давал Пилар больше сорока лет, и не потому, что она так выглядела – само лицо не тянуло и на тридцать два, – а по ее величественной манере держаться с людьми и по мудрому сиянию глаз. Рядом с ней многие чувствовали себя в подчиненном положении, и проще всего было отнести это превосходство на счет возраста. Нельзя сказать, чтобы она морально подчинила себе Алексея, но Пилар была в первую очередь красивой женщиной, и этим определялось ее привилегированное положение в его градации людей.

– Ну а тебе тогда сколько лет? – спросил он, чтобы отвлечься от мыслей о Пилар.

– Я тоже уже немолода. Почти синий чулок. Скоро стукнет семнадцать, представляешь!

Они оба рассмеялись.

– Кстати, как дела у твоего дяди?

– О! Мы им все гордимся! Вчера ему присвоили звание генерала. Сейчас он ловит убийц бывшего министра Ордоньеса, а армия выступает на столицу. – Вирту протянула Серову бокал с полупрозрачной пурпурной жидкостью. – Скоро мы вернемся домой. Ура!

– Но сегодня ты еще не уедешь? – спросил Алексей, накрыв ее руку своей.

– Нет! Как же я могу тебя бросить?! Тетя сказала, что ты очень страдал и тебе не хватает домашнего тепла. У меня много тепла. Я тебе дам столько, сколько захочешь. – Она наклонилась, прижавшись своей упругой грудью к его груди, и поцеловала в щеку, а потом подпрыгнула на месте, всплеснув руками. – Ой, скоро ужин! Тебе пора одеваться. Ты еще должен зайти к своему другу, Виктору. Он тоже тут после ранения. Что вы за мужчины! Десять человек, и все раненые!

– Ну здравствуй, брат! – Виктор протянул руку, приглашая Серова сесть на стул возле кровати. – Подвел я вас, верно?

– Да что там! С кем не бывает.

– Нет, честно, я думал, что вы это дело не вытянете. – Бледное лицо Виктора расплылось в искренней улыбке, что было роскошью, так как случалось крайне редко. – Не потому, что вы слабаки, а дело само по себе неподъемное. Да и ты первый раз в командирах. Я тут пока бредил, такого себе навертел в мозгу, что сам не знал, где правда, а где вымысел.

– Повезло, в общем. Да и если бы не Пилар, ни за что бы не выкрутились, – Алексей потупился, чтобы не показать виду, что польщен похвалой Виктора.

– Она свой курятник защищала. Хотя, конечно, это не женщина, а торнадо. Ты не запал на нее, часом? – Виктор бросил на Серова пристальный пронизывающий насквозь взгляд. – Вижу, вижу! Дурное дело нехитрое. Я сам давно по ней вздыхаю. Рядом с ней адреналин прямо захлестывает.

Виктор замолчал, мечтательно уставившись в потолок, а Серов использовал эту паузу, чтобы вывернуться из скользкой колеи разговора, непонятно почему затеянного резидентом.

– Что нам теперь делать?

– Да, пожалуй, давай о деле, – Виктор перешел на шепот, нарочито обведя взглядом комнату, будто намекая на возможное прослушивание. – Две галочки уже поставлены. Я имею в виду освобождение полковника и нейтрализацию генерала. Работа чистая, ничего не скажешь. Меня интересует, что с третьим клиентом. Он все еще может быть опасен.