Суженый - Варя Медная

За время полёта они ни разу не вспоминали события в Потерии, вообще не говорили о прошлом, как и о том, куда летят и зачем. Обсуждали только то, что происходило здесь и сейчас: погоду, место следующей стоянки или что надо бы достать где-то седло.

— Куда теперь? — спросила Уинни.

Марсий пожал плечами:

— В облака…

Ну и что, пусть спит, девочка устала.

Да хоть бы и до завтрашнего вечера. Вот перед церемонией и разбудим.

Видно же, что её совершенно вымотал вчерашний разговор. Каков подлец! Уверен, Оливия держалась стойко.

Ну, ладно-ладно, не конченый подлец, всё же он принёс её сюда…

— Магнус, с кем это ты разговариваешь? — спросила я, вяло ворочая языком и пытаясь приподнять правое веко. Глаз с этим не справился, пришлось помочь себе пальцем. — Аа, с Арахной…

Паук переместился на подушку и положил лапку мне на плечо.

— Не поднимайся Оливия, лучше ещё поспи, тебе надо окрепнуть и набраться сил перед завтрашним ужином.

Процесс осознания этой реплики занял какое-то время. Голова трещала, как от сотни магнитных бурь сразу, но при этом была неприятно пустой. Я пыталась что-то вспомнить и не могла. Потом попыталась вспомнить хоть что-то. И снова не смогла. Мысли расползались, как намоченная прическа.

— Почему?

— Чтобы достойно выдержать испытание Решальным Горшком и показать всем этим драконам, чего стоит настоящая принцесса.

— Не, — прервала я, — почему мне так плохо?

Паук и бабочка переглянулись.

— Вчера был трудный день, — мягко сказал Магнус. — Сперва все эти события в Потерии, потом утомительный перелет и, наконец, непростой разговор с господином Кроверусом.

Я нахмурилась: разговор? Каша в голове пришла в движение, и откуда-то из гущи выплыло лицо дракона, библиотечные стеллажи, сигара…

— Мне стыдно, — заявила я.

— За что? — удивился Магнус.

— Не помню. И от этого стыдно вдвойне. А ещё я не помню, как вернулась в башню…

— Тебя принесли.

— Принесли?

И тут в мгновенной вспышке вернулся весь вчерашний вечер. Перед глазами встала сцена позора крупным планом, даже в нескольких ракурсах сразу. Я резко села в кровати и сразу же пожалела об этом: рюмочка ликера подпрыгнула к горлу и попросилась наружу.

В дверь деликатно постучали, в комнату вошёл Хоррибл.

— О, принцесса, проснулись? Отлично, ээ, выглядите.

Я перевела взгляд в зеркало. Лучше бы я этого не делала. Такого кошмара не было даже в пик аллергии.

— Вам принести поесть?

Меня затошнило уже от самого слова «еда». Я помотала головой.

— Тогда попить?

Я со стоном упала обратно на подушку и натянула одеяло до самых глаз.

— У вас цикута найдётся?

По зрелом размышлении травиться я передумала и вообще пришла к выводу, что во всём виноват дракон. Ясно же, что он мне что-то подмешал. Магнус прав: подлец! А я-то размякла: добрый он, видите ли, угощает!

Через час я и насчет завтрака передумала — если его можно было так назвать: уже перевалило за полдень. Выбрала из сэндвича все соленые огурцы, выпила три стакана апельсинового сока (Хорриблу пришлось спускаться вниз за добавкой) и умылась. Сказать, что мне стало лучше, было бы преувеличением, но теперь я, по крайней мере, могла встретиться с драконом.

Хоррибл принёс от него записку на серебряном подносе. На изящной карточке с виньетками Кроверус желал мне доброго утра (мне даже в наклоне почерка почудилась издевка) и извинялся за своё недопустимое поведение.

Последнее словосочетание я перечитала дважды и похолодела. Недопустимое поведение? Чего я не помню о вчерашнем вечере?

Если остальные и заметили, как я изменилась в лице, то не удивились — моя кожа сегодня была богата на цветовые гаммы.

Я сглотнула и кивком поблагодарила слугу.

— Спасибо, передайте господину Кроверусу, что я скоро спущусь. — От шока даже снова перешла с Хорриблом на «вы». — Куда, кстати?

— В кабинет, наверное, — ответил слуга в замешательстве. — Он сейчас там, рассылает официальные приглашения на завтрашний вечер.

Перед уходом я ещё раз изучила в зеркале мешки под глазами и поморщилась от зеленоватого оттенка лица, но пудриться не стала. Пусть Кроверус смотрит на меня и страдает.

От того, чтобы слуга меня проводил, на этот раз отказалась намеренно: вспомнила вчерашнее общение с замком, и стало любопытно проверить, сработает ли снова. Сработало. Стоило заявить коридору, что он должен закончиться перед кабинетом Кроверуса, как через минуту я уткнулась в соответствующую дверь. Даже слегка растерялась, потому что не успела толком собраться с мыслями и решить, как вести себя. Поэтому ещё минут десять вышагивала туда-сюда перед дверью, настраиваясь на нужный лад и подогревая раздражение против дракона. Потому что если не перенаправить возмущение на него, то оно придавит меня. Щеки и кончики ушей пламенели, сколько я ни пыталась унять румянец, прикладывая прохладные ладони.

Представила вдруг, как это смотрится: пунцовые щеки на зеленом лице — и отбросила сомнения. Распахнула дверь без стука и заявила с порога:

— Это бесчестно с вашей стороны!

Кроверус поднял голову от бумаг и отложил перо.

— Ты не могла бы начать обвинения с самого начала? Чтобы я знал, в чем конкретно, по-твоему, виноват.

— Ликер, — отрезала я. — Вы что-то в него подмешали.

Теперь я знаю, как выглядят оскорбленные до глубины души драконы.

Кроверус вскочил, опрокинув стул, и вмиг очутился в шаге от меня. Я попятилась.

— И поэтому ты просила добавки? — прошипел он. — Большей чуши я ещё не слышал! Зачем мне это?

Парадоксально, но мне полегчало, когда он потерял самообладание. Не то чтобы мне нравилось выводить его из себя, просто с таким драконом я знала, как себя вести, а тот, вчерашний, приводил меня в замешательство и… смущал.

— Как будто сами не знаете! — выдавила я срывающимся голосом. — А наутро просто присылаете карточку с извинениями за недопустимое поведение, словно этого достаточно!

Повисла пауза.

Ещё немножко повисела, а потом Кроверус откинул голову и расхохотался.

— Так это был вопль оскорбленной добродетели? Не волнуйся, с ней всё в порядке. Из библиотеки я отнёс тебя сразу в башню. Даже целомудренно отказался от предложенного поцелуя.

Я покраснела так, что к глазам подступили слезы, и едва слышно прошептала:

— Тогда что вы имели в виду в записке?

— Что зря предложил тебе напиток. Просто ты выглядела такой растерянной, уставшей, но при этом отчаянно храбрящейся… вот я и решил, что тебе не помешает согреться и расслабиться.