Гестапо. Террор без границ - Юрий Бем

31 августа 1942 года в служебном кабинете Министерства авиации Шульце-Бойзен был арестован, а за его рабочий стол посадили гестаповца, отвечавшего на телефонные звонки и спрашивавшего, кто звонил и что намеревался сообщить обер-лейтенанту. Гестапо хотело как можно дольше хранить в секрете арест антифашиста. Но Хайльман, увидев в кабинете своего друга неизвестное лицо, догадался, что стоит за этим, и предупредил жену Шульце-Бойзена о необходимости срочно скрыться. Ему удалось спрятать личные бумаги и кое-какие бумаги, касавшиеся арестованного друга. Вот все, что Хайльман успел сделать, так как 5 сентября 1942 года, явившись на службу, он был арестован.

Массовые аресты гестапо произвело в середине сентября. В конце сентября 1942 года число арестованных только в Берлине составило около 70 человек, в конце ноября — уже больше 100.

По распоряжению руководства РСХА делу «Красной капеллы» был придан один из высших грифов секретности: то, что группа немецких патриотов выступила против нацистского режима, мог знать лишь узкий круг людей.

Допросы арестованных следователи проводили в особом режиме. Безжалостное избиение, любые пытки при этом считались допустимыми.

Харро Шульце-Бойзен, как и другие антифашисты, мужественно вел себя в застенках гестапо. По утрам он делал физзарядку, чем выводил из себя своих мучителей…

После приговора Шульце-Бойзен писал своим родителям:

«Берлин-Плетцензее, 22 декабря 1942 года. Дорогие родители! Пришло время проститься. Скоро я расстанусь со своим земным миром. Я совершенно спокоен, прошу и вас воспринять это также с самообладанием. Сегодня, когда в мире свершается столько важных событий, одна угасшая жизнь значит не очень-то много. О том, что было, что я делал, — об этом больше писать не хочу. Все, что я делал, я делал по воле своего разума, по велению своего сердца, по собственному убеждению, и потому вы, мои родители, зная это, должны считать, что я действовал из самых лучших побуждений. Прошу вас об этом! Такая смерть — по мне. Я как-то всегда предчувствовал ее. Это, как сказал Рильке, «та смерть, что мне судьбою суждена!»…»[31]

В последнем слове обвиняемые заявили, что они действовали сознательно в интересах Германии, стремясь предотвратить неизбежное тяжелое поражение в войне. Будущее страны они связывали с подлинной демократией, социальной справедливостью, миролюбивой политикой и ее международным авторитетом, которые можно было обрести, опираясь прежде всего на СССР. Союз же с западными странами, по их мнению, сулил Германии новое унижение, пострашнее Версальского мирного договора, подписанного Германией после Первой мировой войны. Говорилось также о собственном пути развития послевоенной Германии.

В докладной записке Гиммлеру шеф гестапо Мюллер писал: «Как явствует из протоколов допросов, подсудимые боролись не только против национал-социалистов. В своем мировоззрении они настолько отошли от идеологии Запада, который считали безнадежно больным, что видели спасение человечества только на Востоке».

Когда Гиммлер пришел к Гитлеру с приговором имперского военного суда по делу первых двенадцати осужденных, в том числе Харро и Либертас Шульце-Бойзенов, Арвида Милдред Харнак и других, в котором все приговаривались к смертной казни (кроме Милдред Харнак, осужденной на шесть лет тюрьмы, и графини Эрики фон Брокдорф, получившей десять лет тюремного заключения), Гитлер пришел в бешенство: «И это приговор трибунала людям, недостойным называться немцами?! — заорал он. — Нет, за их деяния — только смерть!»

Со дня первой казни и по октябрь 1943 года гестапо были казнены на виселице тридцать один мужчина и обезглавлены на гильотине восемнадцать женщин. Семь человек покончили с собой во время следствия, семь были отправлены в концлагеря, двадцать пять — на каторгу с различными сроками наказания, восемь — на фронт, несколько человек расстреляны. Но если вожди нацистского режима полагали, что арест ведущих членов «Красной капеллы» поставил точку в немецком Сопротивлении, то они жестоко ошибались. Последующие события подтвердили это. Как признавал в своих мемуарах начальник политической разведки гитлеровского рейха Шелленберг, нацистам так и не удалось добиться полного прекращения борьбы «Красной капеллы».

В 1943 году в Мюнхенском университете была создана активная группа Сопротивления «Белая роза». Ее члены расклеивали листовки и афиши с шестью разными текстами на стенах домов, призывая не подчиняться национал-социалистам. В группу входили преимущественно студенты-медики из Мюнхена: Ханс Шолль, Александр Шморелль, Христофор Пробст и Вилли Граф.

Они изучали биологию и философию и находились в тесном контакте с профессором философии Куртом Хабером, который также участвовал в распространении листовок. Более 1000 печатных брошюр выходило не только в Мюнхене, но и в Южной Германии, и в Австрии. Члены группы Ханс и Софи попали под наблюдение привратника университета Максимилиана Людвига и 18 февраля 1943 года при раздаче листовок были выданы им гестапо. Ханса и его сестру Софи арестовали в тот же день, и 22 февраля они были казнены. А 19 апреля 1943 года той же участи подверглись Вилли Граф, Александр Шморелль и Курт Хабер. До середины октября 1944 года юстиция национал-социалистов провела еще несколько процессов против группы Сопротивления «Белая роза». Все они были приговорены к десяти годам тюрьмы.

Из года в год росла волна протеста против нацистского террора и в оккупированных гитлеровцами странах. Она поднималась по мере того, как местное население сталкивалось со страшной картиной тех зверств, которые национал-социалисты при активной помощи гестапо творили на захваченной ими территории. Пик Сопротивления пришелся на 1943 год, когда народы почувствовали, что гитлеровская военная машина начала откатываться назад под следовавшими один за другим ударами Красной Армии и ее союзников по антигитлеровской коалиции. От отдельных акций против немецких оккупантов сопротивление нацизму стало переходить к широкой партизанской борьбе и открытым восстаниям. Другим источником этого явления были внутренние процессы национально-освободительной борьбы. Ее интенсивность и формы в каждой из стран, как и раньше, не были одинаковыми, но общая закономерность проявлялась в повсеместном росте противодействия оккупантам, активизации антифашистских выступлений, возрастании роли левых сил в движении Сопротивления.

Антифашистская борьба развивалась в условиях усиления фашистских репрессий. В Бельгии весной 1943 года Тайная государственная полиция провела массовые аресты, от которых особенно пострадало руководство компартии и партизаны. Однако разгромленные организации были восстановлены, и борьба продолжалась.

Активизировалась диверсионная деятельность вооруженных групп патриотов Дании. Летом 1943 года в стране развернулась активная борьба с оккупантами. Росло и забастовочное движение трудящихся. В августе волнения распространились по всей стране. Каждую ночь совершались акты саботажа. Особенно крупные диверсии были проведены на железных дорогах Ютландии. Оккупационные власти ввели с 29 августа 1943 года чрезвычайное положение. На улицах городов происходили вооруженные схватки с оккупантами. Гитлеровские войска разоружили и интернировали датскую армию. Правительство коллаборационистов вынуждено было уйти в отставку. Сопротивление в Дании вступало в стадию всенародной борьбы. 16 сентября 1943 года из представителей крупных нелегальных организаций был образован Совет свободы. В своем программном заявлении Совет подчеркнул, что выступает «за демократические идеалы и будет вести борьбу не только против внешних врагов, но и против датских фашистов, предателей и капитулянтов».

В Нидерландах возникла новая общенациональная антифашистская организация — Совет сопротивления. Руководство ее состояло из представителей компартии, социалистической группы «Хет пароол» и буржуазных группировок. Под руководством этого Совета осуществлялись акты саботажа и диверсий. Развернувшееся в апреле-мае массовое забастовочное движение заставило гитлеровцев ограничить насильственную отправку в рейх голландских рабочих. Вместе с тем оккупантам удалось разгромить значительную часть оппозиционных организаций.

Немецко-фашистское командование увеличило количество своих войск в Норвегии, доведя их к январю 1943 года до 250 000 солдат и офицеров. Кроме того, для поддержания господства оккупантов использовалась, помимо гестапо, местная полиция и вооруженные штурмовые отряды Квислинга. Активизировалась партизанская борьба, расширился саботаж на производстве. Диверсионные акты все чаще совершались на военных заводах, транспорте, на складах с боеприпасами, горючим, электростанциях, на аэродромах. Гестапо арестовало видных деятелей Сопротивления. Однако ни фашистские репрессии, ни противодействие квислинговцев не смогли задержать рост Сопротивления. Диверсионные группы в порту Осло устанавливали магнитные мины в трюмах немецких кораблей во время загрузки, взорвана была железорудная шахта в Ларвике, пускались под откос гитлеровские поезда. Осенью был взорван штаб немецких войск в Тронхейме. Ночью 28 февраля 1943 года группа норвежских патриотов произвела взрыв на заводе по производству тяжелой воды в Веморке (вблизи города Рьюкан), необходимой для создания атомного оружия. Это помешало ходу исследовательских работ по немецкому «урановому проекту». В горных районах Норвегии действовали партизанские отряды.