Искупление. Часть вторая (СИ) - Юлия Григорьева

— Потерпи, — попросила я, сделала еще одно усилие и втащила Рыся внутрь. — Так надо, — сказала я бессознательному мужчине, — чтобы звери не пришли на запах твоей крови.

После поцеловала посеревшие губы.

— Ты только дождись, хорошо? Я побегу быстрее ветра, — пообещала я, изо всех сил сдерживая ненужные сейчас слезы. — Только дождись!

И выскочила из дома. Какой компас вел меня в тот страшный вечер, я не знаю. Ноги несли меня так быстро, как только могли. Я бежала, отмахиваясь от ветвей, огибала костлявые тени деревьев, угадывающиеся в темноте, подсвеченной слабым лунным светом. Бежала и молилась всем, кого могла вспомнить, чтобы бежала в нужную сторону, чтобы упрямые Рыси услышали меня. Несколько раз споткнулась, но умудрилась не упасть. И наградой мне стали огни, свет которых озарял поселение.

Ворота были уже закрыты, и я закричала, срываясь на визг:

— Откройте! Откройте!!! Флэй! Там Флэй! Помогите, помогите же… Флэй!

— Кто здесь? — спросил сверху дозорный.

— Даиль, жена Флэйри! — выкрикнула я. — Откройте! Он умирает…

Больше не могла сдерживать слезы и разрыдалась. Ворота скрипнули, и я вбежала внутрь.

— Бэйри! Бэйри, там Флэй! — кричала я, мечась по улицами поселения. — Дэйри! Бэйри!

— Даиль, что случилось? — ко мне бежал Дэйри, но вскоре появился и Бэйри, натягивающий на бегу куртку.

Рыси, всполошенные моими криками и бестолковыми метаниями, высыпали на улицу.

— Флэй… — я вцепилась в рукава Дэйри и сползла на землю, с которой меня рывком тут же поднял старший брат. — Медведь… Порвал медведь, — сквозь слезы пыталась выговорить я. — Умирает… спасите! Спасите! — выкрикнула я и повисла на Бэйри, развернувшего меня к себе лицом. — Пожалуйста.

— Аргат? — повторил мой вопрос Дэйри.

— Настоящий, — мотнула я головой.

— Тащи знахарку, пусть возьмет, что нужно, вряд ли сюда довезем, — велел старший брат среднему. — Успокойся, Даиль, сейчас поедем к нему. Успокойся.

— Что с моим сыном? — к нам пробилась мать Флэя.

Ее взгляд остановился на мне, скользнул по моему животу, и женщина произнесла:

— Хей, Даиль.

— Флэй, — простонала я, не в силах говорить что-то еще.

Дэйри уже скакал к нам на лошади, за его спиной сидела старая женщина с корзиной в руках. Старший сын Бэйри уже вел ему оседланного коня.

— Я с тобой! — закричала я, цепляясь за стремя.

Мне на плечи легли две сухие ладони.

— Идем, — мать моего мужа стояла за моей спиной. — Идем со мной. Таэль свое дело знает, мой сын не первый с охоты порванный зверем возвращается. Нечего беременной на лошади скакать.

— Но…

— Перевяжут, сюда принесут, — ответила она, взяла меня за руку и потащила в сторону своего дома. — Рысь должна быть сильной и верить Великой Матери. Если еще не пришло время Флэйри, она его не заберет. Идем.

Я обернулась, братья уже исчезли за воротами, а племя Белой Рыси смотрела нам со старой женщиной вслед. Мать Флэя уверенно вела меня через поселение, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня, но и не так быстро, чтобы я спотыкалась, догоняя ее. Сил и прыти еще в этой престарелой Рыси было много. Она обернулась лишь раз, когда я шумно всхлипнула.

— Великая Мать добра, верь в ее милость, — велела женщина. — И Пращуры не оставят силой племени своего сына. Плакать нужно по мертвым.

— О-ой, — завыла я, и она строго одернула меня.

— Пока бьется сердце Флэйри, ты должна делиться с ним силой, а не страхом, — учила меня свекровь, заходя в дом. — Так легче найти дорогу назад. Будь сильной, Даиль, свети ему огнем своей души, иначе свет звезд окажется ярче, и Флэй пойдет к нему.

Ее слова оглушили и… дали надежду. Я сдержала новое рыдание, утерла слезы и серьезно кивнула.

— Я буду сильной, — пообещала я.

— Так-то, — произнесла женщина и усадила меня за стол.

— Мне кусок в горло не полезет, — сказала я, с отвращением думая о еде.

— Тебе не полезет, моему внуку пригодится, — ответила она, отрезая толстый кусок пышного каравая. Затем достала глиняный горшок, в котором оказался мед, и густо намазала его на хлеб. — Ешь, Даиль. Ешь и думай о том, как тебе хорошо с моим сыном. Пусть от твоих мыслей ярче засветит ваш огонь, пусть Флэй тоже вспомнит, пусть согреется и выберет тебя.

Следом появилась кружка с теплым молоком, и свекровь ушла, оставив меня наедине со своими страшными мыслями. О хорошем? Да я сейчас могла думать лишь о том, что могу потерять его. Малыш внутри меня заворочался, я погладила живот, скорей машинально, чем желая его успокоить. Затем опустила взгляд на хлеб. Не съем, просто не смогу. Но рот вдруг наполнился слюной, когда я смотрела на слой меда, уже засахарившийся за зиму, сглотнула, взяла хлеб и откусила… Боги, хорошо-то как, сладко! Как я проглотила лакомство, даже не заметила, только подумала, что я до безумия хочу сладостей. Вот, чего мне не хватало все это время!

Каравай лежал передо мной, нож, горшочек с медом, деревянная ложка тоже. Воровато оглянувшись, я отрезала еще ломоть, намазала медом, подумала и отправила в рот мед без хлеба. После прикрыла глаза, откусывая большой кусок от хлеба с медом, и даже застонала, смакуя вкус. Кажется, ничего лучше я в жизни не пробовала. Может, я смогу уговорить мать рысика научить меня печь такой же вкусный хлеб. А потом будет лето и свежий мед.

— М-м-м, — вновь простонала я, представляя янтарную тягучую субстанцию. — Хорошо-то как.

Хорошо, как поцелуи моего мужчины, как его ласки, такие же сладкие, обволакивающие, дарующие наслаждение, какого я в жизни не знала. Флэ-эй, вернись ко мне, умоляю, вернись, не оставляй меня, жизнь без тебя станет пустой, и я превращусь в призрак. Флэй, мой прекрасный Рысь, твоя Даиль ждет тебя. Вернись, и я стану самой лучшей женой и матерью твоих детей. Флэй…

Перед моими глазами проносилось все, что было между нами. И древние развалина храма в лесу в Таргаре, и лесное озеро, и ночь на постоялом дворе, когда мы спали, прижимаясь друг к другу, и наше плавание, и первое наслаждение, и странная свадьба в синем теплом пламени. Наша любовь, страсть и нежность…

— Вот и умница, Даиль, — услышала я и открыла глаза.

Старая Рысь стояла напротив меня и смотрела, не скрывая одобрения. Я растерянно взглянула на стол и поняла, что доела каравай и от меда осталась половина. Стало стыдно, но женщина отрицательно покачала головой, как только я попыталась потупиться. Вместо молока, которое я тоже выпила, на столе уже стояла кружка с травяным напитком.

— Спасибо, — и искренней благодарностью произнесла я.