Не сдавайся - Кристен Эшли

только на днях рождения. Его, сестры, мамы или папы, и только торт. Каждый вечер они едят брокколи. Брокколи выглядит отвратительно, пахнет отвратительно и на вкус отвратительно. Но он ест ее, похоже, каждый вечер. Он говорит, что если так будет продолжаться, то сам превратится в брокколи.

Получив такую информацию, я поняла, почему вечеринки Итана были популярны: я всегда накрывала стол для его друзей. И не была уверена, что у нас в доме когда-нибудь была брокколи с того самого дня, как он родился.

Я улыбнулась сыну, но на самом деле мне следовало бы заставить своего ребенка есть больше брокколи, стручковой фасоли и тому подобного, и меньше «Принглс», «Орео» и «М&М».

Интересно, что сделает Пегги, если узнает, какую гадость я позволяю есть своему ребенку.

Черт, может, мне стоит заглянуть в вегетарианский отдел, и не только для того, чтобы набрать теста для сосисок, которые я любила делать во время футбольных игр.

— Видишь, почему они хотят сюда приходить? — спросил он меня. — Потому что ты круто одеваешься, круто себя ведешь, не заставляешь нас ставить банки с напитками на подставки и все такое. А если Xbox не работает, ты знаешь, как залезть туда и пошевелить нужные провода, чтобы он заработал. Мама Тедди заставляет нас ждать, пока его папа вернется домой, потому что она вообще ничего не знает о телевизоре. И какой парень, ребенок или взрослый, не захочет быть с такой классной дамой, как ты?

Боже, я собиралась расплакаться из-за его слов, хотя и не была уверена, работают ли все еще мои слезные каналы. Они высохли после того, как Лоу поимел меня. Если они снова заработают из-за того, что мой ребенок такой милый, это может привести к катастрофе.

Другими словами, я должна была немедленно положить этому конец.

Пытаясь сделать это, я предупредила:

— Ты заставляешь меня превысить норму сентиментальности на этой неделе.

Итан полностью развернулся ко мне, и я поняла, что он говорит очень серьезно, или даже серьезнее, чем я предполагала (а я уже догадалась, что он говорит серьезно).

Он хотел что-то сказать, и это что-то было явно важно для Итана.

Следовательно, мне стоило заткнуться и выслушать.

— Ну, как хочешь. Будь как все, мне все равно, — заявил он. — Но я не собираюсь быть рядом вечно, мам. Через пять лет я получу права и буду играть в футбольной команде. Это значит тренировки после школы, сборы и плавание по выходным. А еще у меня будет малышка, и мне нужно будет с ней гулять. Я буду часто уходить. Тогда что ты будешь делать?

— Итан, — пробормотала я, с ужасом ожидая этого момента, расстроенная тем, что он понимает, что это время придет, и беспокоится обо мне.

— Нет, я хочу знать, — потребовал он. — Мне почти одиннадцать. Думаешь, я не знаю, как тяжело тебе заботиться обо мне? Но ты, похоже, не знаешь, что мне это не нужно. Ладно, я понимаю, что ты не можешь оставить меня дома одного на ночь и тому подобное. Но днем мне будет хорошо. Я даже могу ходить из школы домой пешком, чтобы бабушке или Вай не приходилось за мной заезжать. Это ведь не безумие. Другие дети так делают.

Другие дети, может, и делают так, но они проводят всего пару часов в одиночестве до прихода родителей. В ранние смены я возвращалась домой только после восьми тридцати.

Для мамы я была крутой, это понятно, но для ребенка возраста Итана это слишком долго без присмотра.

— Этого не случится еще пару лет, малыш, — тихо сказала я ему.

— Верно, но ты же знаешь, что меня все устраивает, даже если это не устраивает тебя, верно?

Конечно, я все это понимала, поэтому и ответила ему.

— Я знаю, что тебя все устраивает, — кивнула я.

— У меня все будет отлично, а что останется тебе, мам? Если меня не будет рядом, с кем останешься ты? Кто будет рядом, чтобы сделать тебя счастливой?

Боже, у меня возникло ощущение, что глаза буквально выпадут из глазниц, и это было безумно больно.

— Тебе не стоит об этом беспокоиться, малыш, — сказала я, и его голова покачнулась.

— Если я не буду думать о таких вещах, то кто будет? — спросил он. — Точно не ты, — ответил он сам себе и продолжил. — Ты как будто только обо мне и думаешь, и это круто. Отчасти поэтому ты крутая мама: ну знаешь, увлекаешься видеоиграми и прочим, но еще и заботишься обо мне. Но это все, что есть у тебя, мам. Ты, типа… работаешь, а потом, ну… заботишься обо мне. И все. Мерри — суперкрутой чувак, и я знаю, что ты ему понравилась бы, но он и не подумает спросить, потому что ты только и делаешь, что заботишься обо мне. Он знает, что ему откажут, так зачем стараться?

Да, я была абсолютно права. Даже если он был не совсем прав, все равно мой ребенок стал слишком сообразительным.

— А Мерри — единственный крутой, кто остался, — серьезно сообщил мне Итан. — Он очень высокий, очень забавный и носит костюмы, как джинсы. Девочки в школе, которые его знают, думают, что он сексуальный для старика. Я имею в виду, есть Марти, и он ничего, но он еще и придурок. А ты заслуживаешь такого человека, как Мерри, а не парня, который вроде ничего, но при этом еще и дурачок.

Этот разговор продолжался слишком долго, и если он затянется еще хоть на чуть-чуть, то просто убьет меня.

— Тебе грозит шестинедельная доза сентиментальности, — ответила я, надеясь заткнуть сына.

Он понял, на что я надеялась, и раздраженно покачал головой.

— Ты говоришь это, чтобы заткнуть меня, хотя не должна, потому что это важно. — Он наклонился ко мне. — Мне понравилось, как Мерри разбудил меня сегодня утром. Он был веселым и показал мне, как отсоединился провод в вафельнице, так что если это случится снова, я смогу все исправить. И мы оба вели себя очень тихо, потому что ты спала, и это тоже он делал забавно. Но я знаю, что нам обоим было приятно, ведь ты не высыпаешься.

Боже, Итану действительно нравилось, что Мерри рядом.

Черт.

— Итан, милый…

Он бросил контроллер на диван между нами и скрестил руки на своей маленькой мужской груди, прерывая меня.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Я знаю, бабушка хочет того же. Она волнуется. Она такая же мама, как и ты, но у меня есть ты, чтобы заботиться обо мне.