Разящий клинок - Дэйв Дункан

– Оставим деревья и заберем дрянь, тоже!

– Воры?

– Заберем дрянь и вождь тоже! Обменивать обратно на мечи!

Очевидно, Кровавый Нож был незаурядным торговцем. Похищения, выкуп… Еще немного, и он пригрозит сжечь Краснегар дотла, можно не сомневаться. Рэп решил, что с него довольно этой идиотской игры. Он уже стучал зубами.

– Спрошу Птицу Смерти, вор ли! – Он развернулся на замерзших пятках и заковылял к Хижине, в которой горел огонь. Хижина была всего-навсего коробкой из четырех каменных стен с очагом внутри и с парой замызганных окошек. Рэп ворвался внутрь. Внутри не было ничего, кроме Птицы Смерти и бадьи с жиром.

Раздетый до нитки, король гоблинов восседал на грязном полу, смазывая ноги медвежьим жиром, чудовищная вонь которого любого заставила бы прослезиться, ежели этот «любой», конечно, сам не гоблин. В выложенном камнями очаге дружелюбно потрескивало пламя. Гоблин держался на почтительном расстоянии от огня, и блики пламени плясали по его коже, окрашивая ее в зеленоватый цвет.

– Делать шутки! – прокашлял Рэп, по привычке сколачивая снег с обуви. Даже здесь, внутри натопленной хижины, от его дыхания клубами валил пар. Подойдя поближе к очагу, он застыл, блаженно вздыхая по мере того, как к его конечностям возвращалась способность чувствовать.

Гоблин расхохотался – как будто по ступенькам скатилось жестяное ведро.

– Мала-мала волшебник? Смотреть через стены?

– Смотреть через стены нет… Ох, не морочь голову! Давай уж лучше по-имповски… Не надо мне волшебства, чтобы понять, что ты ошиваешься где-то в округе – леса принадлежат клану Ворона, а посланцев этого тотема я что-то не видал. Ну, как поживаешь, зеленое страшилище?

Птица Смерти удовлетворенно хмыкнул и поднялся на ноги. Он был высоковат для гоблина и с каждым годом прибавлял в росте. До Рэпа он, правда, еще не дорос, зато мускулами превосходил тролля. Черные волосы Птицы, заплетенные в тонкую косицу, падали через левое плечо на его здоровенное брюхо, да и усы у него отросли куда длиннее, чем принято у гоблинов. Глаза его казались почти что квадратными, отчасти из-за татуировки на лице. Приветственно оскалив клыки, которые сделали бы честь вожаку любой волчьей стаи. Птица шагнул вперед, приветствуя старого друга; Рэп постарался вложить в объятие всю свою силу, но все равно отчетливо расслышал хруст собственных ребер.

Первый король гоблинов.

Человек, которому сами Боги предначертали судьбу.

Отметив про себя, что непременно сожжет испачканную шубу, как только доберется до дому. Рэп примостился у очага, сложив ноги, и улыбнулся своему бывшему рабу. Птица Смерти отодвинулся подальше от огня и вновь погрузил пальцы, вытертые о гостя, в бадью с медвежьим жиром.

– Да ты, никак, толстеешь! – с усмешкой заметил Рэп, прекрасно понимая, что и сам навряд ли похудел со времени прошлой встречи.

Квадратные глаза сузились:

– Хочешь испытать на себе мои лучший удар?

– Нет уж, спасибо!

– А ты засунул хоть один бочонок пива в тот мусор, который собираешься сбыть с рук?

– Нет, но я обязательно пришлю тебе несколько мешков. – Рэп знал, что Птица выпьет все пиво, как только удастся его растопить. Никто другой даже понюхать не посмеет. – Но в основном я даю тебе глину.

Гоблин глухо крякнул, хотя это могло быть не столько ответом, сколько следствием его попыток дотянуться до наиболее труднодосягаемых своих анатомических частей.

– На кой ляд мне твоя глина? Ума не приложу, что с ней делают! – Птица метнул в Рэпа настороженный взгляд.

– Что-то связанное с красками, как я слыхал. Но, говорят, дварфы высоко ее ценят, а кто кует мечи лучше, чем дварфы?

Гоблин прервал туалет и злобно уставился на Рэпа, – на месте короля Краснегара всякий напугался бы до полусмерти.

– И ты все еще рассказываешь мне, будто ты – не волшебник?

Почуяв запах паленого меха. Рэп отодвинулся от пламени.

– Никакого волшебства. До меня дошли вести о том, что импы воздвигают стену в Пондагском ущелье. Вновь сверкнули клыки:

– Ишь ты, лучше ничего не придумали – ну, ребята озоруют.

– Пока ты торгуешь с Двонишем! Перестань, Птица Смерти! Это ведь очевидно. Ты все эти годы бесновался в Пондаге только затем, чтобы убедить Империю – прохода через горы нет. Но не надо меня кормить этими сказками! Слыханное ли дело, чтобы ты до сих пор еще не открыл других лазеек! А потом, дварфы – твои извечные союзники, невелика тайна… Так когда ты собираешься напасть?

Птица Смерти испепелил Рэпа взглядом.

– Это ведь ты поведал мне судьбу. Тебе лучше знать.

Рэп не очень-то и рассчитывал на доверие гоблина. Впрочем, ждать осталось недолго… Птица Смерти приобрел как раз достаточно, пожил рядом с импами, чтобы сделаться смертельным врагом Империи. Он семнадцать лет готовил свою войну и собирал людей. Все эти пограничные набеги, на которые Империя уже посматривала с серьезными опасениями, были всего лишь учениями перед большим выступлением гоблинов. В атом году? В следующем? Или же в 3000-м?.. Рэп поежился.

– Так вышло, что у меня опять есть для тебя предсказание. Существует старое поверье, что Свод Эмина падет на заре нового тысячелетия – это через два года… И недавно я получил сведения из самых надежных рук: за этим действительно что-то кроется.

Гоблин торжествующе ухмыльнулся, никак не выдавая собственных мыслей. Удовлетворенный шубой из жира, он принялся натягивать поверх нее оленьи меха.

– Здорово было бы вновь увидеть Хаб. Устроить для них маленький праздник… Хм, повеселиться вместе с ними, я хочу сказать.

– Можешь попробовать. Но остерегайся волшебства.

– Светлая Вода умерла, разве ты не слыхал?

– Нет еще. Но ты меня не удивил… – Выжившая из ума старуха была Смотрительницей Севера еще с 2682 года. – И кто же сменил ее?

Подозрительные глаза Птицы Смерти зажглись в тени татуировок. Отчего-то лицо гоблина еще больше позеленело, когда он закутался в мех.

– Дварф по имени Распнекс.

– Не тот ли самый?

– Дядюшка Зиниксо, – кивнул гоблин, расплываясь в улыбке, которая могла прийтись к лицу разве что Еиене.

Конечно, он рад увидеть дварфа на Белом троне, если только гоблины и вправду ведут с ними переговоры. Официальной прерогативой Севера были набеги етунов, но Светлая Вода благоволила также к своим гоблинам, хотя в целом на старую ведьму едва ли можно было положиться.

Рэп припомнил дни своего могущества.

– Я не сказал бы, что Расписке идеальный смотритель, но в то же время он был сильнейшим из сторонников Зиниксо в отношении магий… Но когда я сокрушил Зиниксо, он не подчинил своей власти его подопечных. Тогда это произвело на меня хорошее впечатление.