Разящий клинок - Дэйв Дункан

Ради этого люди и появляются на свет. Пиксы – это цветы, которые растут на одном месте, там они и цветут… А семена их летят по ветру, чтобы пустить корни в других местах.

Джайн из Колледжа рассказывал о множестве людей – учетчиках, магах, волшебниках и только Боги знают, о ком еще. Но ни один цветок не выживет на прогалине, сплошь заросшей мхом!

– Я тоже не хотел в Колледж, – сочувственно добавил Джайн. – Тогда мне было чуть больше, чем тебе сейчас. Я уже нашел замечательное место для своего Дома и даже показывал его одной-двум девицам. Однако пришлось уйти. Я едва не свихнулся, хотел восстать против всех Законов, и мне было жалко себя до слез. Но как только пришел в Колледж, я тут же понял, о чем тосковал всю свою жизнь. И теперь… Теперь я даже представить себе не могу, что стал бы делать, не будь Колледжа. Тхайла! Люди не созданы для того, чтобы жить в курятниках! В Колледже ты будешь мыться горячей водой, носить прекрасные платья и есть чудесную пищу! Даже такие вот пироги! Ты будешь спать в настоящей постели, ты… Я даже не знаю, представляешь ли ты себе, что такое настоящая кровать, а?

Тхайла отрицательно помотала головой, надув губы.

– Тогда доверься мне. Доверься Хранительнице! Ты будешь очень, очень счастлива и ни о чем не пожалеешь. – Его желтые глаза по-волчьи сузились. – И в любом случае у тебя нет никакого выбора! Помни об этом! Хранительница знает о тебе; Хранительница никогда не смыкает глаз. Не совершай опрометчивых поступков – они дорого обходятся!

Тхайла съежилась под пристальным взглядом мага.

– Нет, я не смог бы, – ответил Джайн ее мыслям. – Я не сумел бы наложить на тебя чары, которые продержались бы, пока ты не дойдешь до Колледжа. Но не подчиниться Хранительнице невозможно, Тхайла. И держись подальше от стариков, от умирающих… Понимаешь?

Она вновь покачала головой, стараясь незаметно сползти с плаща, подальше от этого взгляда.

– Помнишь то Слово, которое передала тебе старушка Фейн?

На этот раз Тхайла кивнула. Длинная тарабарщина, едва ли имевшая какой-то смысл, но позабыть свое Слово она все равно не могла.

– Можешь повторить его мне? Облизнув губы, Тхайла прошептала:

– Это запрещено. Джайн улыбнулся.

– Верно. Но даже если это и не было бы запрещено, ты все равно вряд ли сумела бы. Слово возможно выговорить только на смертном одре. Для того нам и даны Стражи Смерти… Кстати, кому тогда пришло в голову навестить Дом Вула?

Быстрая смена темы сбила ее с толку.

– «Пришло в голову»? Я не знаю! Это было сто лет назад.

Собеседник Тхайлы нахмурился.

– Ну, может быть, то было простым совпадением. Но знаешь, в Колледже ходят рассказы о Даре, сильном настолько, что он сам подбирает себе Слова Силы. Но это случается крайне редко. Самые могущественные волшебники не умеют искать себе нужные Слова!

Почему-то Тхайле не показалось, что Джайн сам верит в то, что говорит.

– Однако на всякий случай, – повторил он, – держись подальше от стариков и больных. У тебя уже есть свое Слово, и его силы тебе хватит вполне. Помни – однажды узнав Слово, избавиться от него нельзя!

Он опять улыбнулся, но внимание Тхайлы отвлеклось на взрывы ужаса и сострадания, которые вдруг раздались со стороны Фриэль, и в ответ ей снова стали расти потухшие было гнев и боль Гаиба.

– Твоя мать уже дома, – заметил Джайн, поднимаясь на ноги.

Тхайла тоже вскочила и отступила на несколько шагов, подавленная страданием родителей.

– Скажи мне! Ответь, что ты сделал с ним! Учетчик щелкнул пальцами – и плащ взмыл с примятой травы, чтобы очутиться на плечах мага. Блюда и пища исчезли прежде, чем Тхайла успела заметить.

– Ты и сама станешь так развлекаться через годик-другой. – Джайн радостно хмыкнул и поправил свою широкополую шляпу, чуть сдвинув ее набок.

– Что ты сотворил с моим отцом? – крикнула Тхайла.

– Чуть-чуть припугнул. Если хочешь снова вернуть ему хорошее настроение, сообщи ему, что чары действуют только до завтрашнего утра. Я всего-навсего маг, и это – все, на что я пока способен по части превращений. Тхайла!

Она уже неслась прочь, но голос Джайна, казалось, приковал ее ноги к земле. Поворачиваться к учетчику она, однако, не стала.

Подойдя к Тхайле поближе, он остановился за ее спиной. Девушку затрясло. Она так привыкла видеть чужие чувства, что Джайн здорово ее перепугал, ибо его чувства скрывались под маской!

Она ощущала только запах Джайна из Колледжа – аромат каких-то цветов, смешанный с потом.

– Забудь о них, Тхайла. Твой отец – невежественный, тупоголовый крестьянин. Мать немногим лучше, если, невзирая на свое Зрение, захотела провести с таким мужланом остаток своих дней. Они живут словно звери, и они хотят воспитать тебя такой же. Приходи в Колледж как только сможешь. Не дожидайся, пока тебе стукнет шестнадцать, приходи быстрее. Приходи – и ты станешь настоящим человеком, познаешь свою судьбу… И забудь этих деревенских простаков.

Забыть семью, дом?

– Жизнь – это нечто большее, чем выращивание детей, Тхайла!

Она целую минуту напряженно ждала, пока он скажет еще что-нибудь, и только тогда поняла, что учетчик оставил ее.

Тхайла помчалась вниз по склону – быстро, как только могла.

Молчание судьбы:

Не смей насмешкам подвергать их тяжкий труд,

Простую радость и молчание судьбы.

Улыбку знати прочь гони с поджатых губ,

Когда заслышишь говор бедноты!

Глава 5

Заложники будущего

1

Столице понемногу возвращалось в Краснегар. Зимой королевство почти не видело солнечного света. Он появлялся лишь в виде ярких всполохов на юге, у самого горизонта, и только в полдень; почти сразу же розовая дымка таяла, подобно огарку свечи, оставленному в склепе. Темный лунный диск катился по низкому небу, освещенному блеском звезд, словно по громадной стальной чаше, опрокинутой над Пандемией, и лишь зыбко подрагивали кошмарные тени северного сияния… Надменные звезды не желали светить человеку, как будто изъяны здешнего климата никак их не касались.

Полная луна, однако, тоже не стояла на месте: звезды и сверкающая вуаль северного сияния едва успевали спастись бегством. А луна катилась по небесной чаше, словно драгоценное серебряное блюдо, окрашивая раскинувшийся под нею снег в голубые тона, так что люди могли все же ненадолго вылезти из своих берлог и взглянуть на застывший вокруг них мир.

Второе полнолуние после зимних Празднеств означало дату Лесной Встречи, обычай, возникший за время правлений Инос. Она постановила устраивать зимние походы за древесиной к южным лесам: зимой бревна было куда легче переправлять в Краснегар с помощью запряженных в сани лошадей, легко тащивших груз по засыпанным снегом холмам. К несчастью, леса извечно принадлежали гоблинам, а «хоть у гоблинов и зеленая кожа, они все же неглупый народ», – как говаривал Рэп. К тому времени, как королева вышла за него, а Рэп взял на себя мужские повинности вроде экспедиций лесорубов, гоблины же успели сообразить, что древесину можно выгодно обменивать.