Попаданка в рабыню, или Закон – это я! - Ивина Кашмир

– Необходимо залечить ссадины, – тоном, не терпящего возражений, заявил он, мягко обхватив мое лицо ладонями. – Будет немного больно, но совсем ненадолго.

Я рассеянно киваю и подношу пальцы, чтобы стереть слезы, но в последний момент передумываю. Лицо жутко саднит, и прикасаться к нему сродни пыткам.

Ревиан подхватывает меня на руки, словно фарфоровую куклу, и открывает портал.

Как только мы оказались в его гостиной, Ревиан мягко усадил меня на диван. Сам же опустился передо мной на корточки.

Медленно, почти с опаской, он поднес к моему лицу ладонь, искрящуюся золотистым светом.

Я прикрываю глаза.

– Не думала, что ты... целитель, – вырвалось у меня.

– Я много чего умею, – в его голосе ни тени усмешки.

Его магия проникает в кожу, покалывая, словно кто-то осторожно вытаскивал из-под нее боль. Сначала жгло, потом стало щекотно… а затем обволакивающее приятное тепло.

Через несколько минут я осторожно коснулась лица.

Никаких следов, никакой боли. Даже припухлость исчезла.

– Погоди, цветочек. Это еще не все, – хрипло произнес Ревиан.

Я едва успела моргнуть, как его пальцы коснулись моего запястья.

– Что ты… – выдохнула я, инстинктивно дернув рукой.

Но он уже задрал рукав. Пальцы легли точно на клеймо, то самое, что горело проклятием на моей коже.

– Исправляю ошибку, – глухо сказал он. – Не двигайся. Это будет больнее. Но я постараюсь… помягче.

Свет в его ладони потускнел, сменился багрово-золотым, и тут же кожу прожгло.

Я зашипела, стиснув зубы, ощущая, как жар выжигает кожу изнутри.

Ревиан крепко сжал мою, не давая утопиться в этой боли.

– Потерпи. Почти все.

Пару секунд адской боли, а потом... облегчение.

Я резко выдохнула и разлепила глаза.

Клейма не было. Лишь чуть покрасневшая кожа.

– Все, – тихо произнес он, не отпуская моей руки. – Теперь ты свободна.

Я не знала, что ответить ему. Отвела взгляд и впала в ступор.

Свободна?

– Роза... – зовет он, положив ладони на мои бедра. – Посмотри на меня.

Я медленно поворачиваюсь и попадаю в плен его серых глаз.

Буквально пару дней эти глаза вызывали во мне неконтролируемую ярость.

А сейчас что?

Сейчас хочется в них утонуть.

– Забудь инцидент с Эдмундом, как страшный сон, – шепчет он и, поддавшись вперед, проводит пальцем по моей щеке. – Он тебя больше не обидит. Я позабочусь об этом. В конце концов, именно по моей вине ты встретила его.

– О чем ты? – сипло спрашиваю, заерзав на диване.

– Если бы я не поставил тебе клеймо, а постарался разобраться во всем, ты бы не сбежала тогда. Все сложилось бы иначе.

– Все, что ни делается, – все к лучшему, – вырвалась из меня житейская мудрость родом из прошлой жизни. – Не о чем жалеть, Ревиан. Я большая девочка и понимаю, что жизнь – штука многогранная. И те, кого ты считал одуванчиком, вполне могут оказаться представителями семейства крысиных.

По мере моего повествования ладони Ревиана начали вовсю хозяйничать на моих бедрах. Поглаживают, скользя то вверх, то вниз. Медленно. Не спеша. Как будто исследуют. Или успокаивают. Или и то, и другое сразу.

А я дышала через раз, поражаясь ситуации. Только что горько рыдала, а теперь замираю как кролик, ощущая на себе его сильные руки.

– Спасибо, – выдавливаю я, опуская взгляд. – За помощь в борьбе с Эдмундом и за то, что стер клеймо. Я... я обязательно приложу максимум усилий, чтобы помочь тебе в расследование.

Ревиан промолчал, но его руки продолжали жить своей жизнью.

– Ты голодна? – хрипло спрашивает.

– Я бы хотела отправиться к себе.

Руки тут же убрал и отстранился.

– Идем, я тебя провожу.

Ощущая, как кровь прильнула к щекам, резко вскакиваю. Ревиан протягивает ко мне ладонь, но я ее игнорирую.

Боюсь, если возьму его за руку, беды не избежать. Я слишком раздавлена и опустошена, а он слишком заботлив и напорист. Оказаться в его объятиях – совсем не то, что мне хочется.

Нет, не так.

Жутко хочется наплевать на все и прижаться к нему всем телом. Раствориться в его объятиях, позволяя ему себя целовать и трогать везде, где ему заблагорассудится.

Но я буду не я, если позволю себе подобную слабость.

Надо собрать по осколкам свою жизнь, и уже потом бросаться в омут с головой.

До моей комнаты дошли молча.

Не поднимая взгляд, проблеяла слова благодарности и юркнула за дверь.

Комната преобразилась. Больше нет кричащего розового цвета. Стены светло-коричневые, мебель тоже. Балдахин шоколадного цвета.

Глаз радуется.

Я прошла к кровати и, не раздеваясь, упала на нее лицом вниз.

Слишком много свалилось на меня за последние дни. С этой мыслью я закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Я разлепила глаза в шесть утра. Бодрая, полная сил и непреодолимого желания менять свою жизнь к лучшему.

Удивительно.

Обычно девушки в моей ситуации пару дней валяются в депрессии. Мне же не терпелось окунуться в работу, почувствовать себя живой, нужной.

Теперь, когда Эдмунд больше не мой муж, у меня развязались руки. В хорошем смысле этого слова.

Я приняла холодный душ, причесалась и, подхватив чемоданчик, выскользнула за дверь.

В такую рань в доме ни звука. Спит еще не только прислуга, но и наверняка хозяин дома.

Мысли о Ревиане отзывались дрожью по всему телу.

Тяжело вздохнув, зашагала вверх по лестнице туда, где по моим подсчетам находилась спальня дракона.

Пожелаю ему доброго утра и отправлюсь по своим делам... С этой мыслью я, нервно теребя рукав, зашагала по золотистому коридору.

Правда, стоит завернуть за угол, до меня донесся громкий женский смех, и я замираю каменным изваянием.

Широкая дверь, торчащая в центре коридора, внезапно распахнулась, и из нее выскочила девушка.

Молодая. Рыжеволосая. И в одном белье.

Она оборачивалась и что-то со смехом говорила, но я не могла разобрать, что именно.

У меня затрещала голова с такой силой, словно по ней стукнули молотком.

Я резко развернулась и бросилась прочь.

Глава 49

Ревиан мне изменяет.

Так, стоп.

Мы ведь даже не вместе, чтобы думать в таком ключе.

Ревиан мне никто. И я ему никто. И он точно не должен отчитываться передо мной, с кем ему спать.

Он молод, хорош собой, богат и холост. И даже несмотря на замашки властителя мира – приятный собеседник. И его личная жизнь не должна меня касаться.

Я