Тайна «Прекрасной Марии» - Лора Эштон

— Как дела? — спросила она.

С явным беспокойством в голосе Дэниел произнес:

— Сестра Рэйчел, мне кажется, что мир наш недостаточно разумен и набожен. Многие люди совершенно не хотят знать свое место. Вот, например…

— Помолчи, пожалуйста, — жестом остановила его Риар.

— Я не могу молчать, — упрямо ответил Дэниел, — мы смотрим по-разному на одни и те же проблемы. Я даже не знаю, как начать.

— Тогда ничего не говори, — снова сказала ему Риар. — Если об этом услышит мистер Маккэми, то даже я не могу себе представить, что может произойти.

— Что будет — то будет, — ответил Дэниел, — сестра Рэйчел, может быть, ты нам подскажешь, что делать с Селестой?

Рэйчел сложила руки на груди и неодобрительно покачала головой.

— Эта Селеста — грешница с самого рождения. Когда-нибудь ее заберет дьявол, и нам ничего не останется делать, как бросить ее ему на съедение.

— Но она все время преследует мистера Маккэми с того самого момента, когда он здесь появился. Судя по всему, он ее боится и избегает, как избегают прокаженных. Это может принести несчастье для всех нас.

— Не так уж он ее боится. Рассказываешь тут сказки, — прервала его Риар.

Надсмотрщик имел неограниченную власть над рабами на плантации, поэтому вряд ли кто-либо мог подумать, что он боится Селесту.

Няня Рэйчел нахмурилась. Конечно, она пользовалась влиянием и уважением среди белых, но есть такие вещи, в которые лучше не вмешиваться. Она сурово посмотрела на Сэма. Тот слушал с видом человека, явно не подчиняющегося надсмотрщику.

— Ты ничего не слышал, — сказала она ему.

— Ты же знаешь, я все равно никому ничего не расскажу, — ответил Сэм. — Мистер Поль должен отослать Селесту.

— Насколько я знаю, мистер Поль никогда никого не отсылал, кроме троих негров, — продолжала Рэйчел. — Вы знаете, что, пока жива ее мать, мистер Поль не отошлет Селесту.

Мать Селесты была старой и больной женщиной, дочь почти не ухаживала за ней, но Поль не мог разлучить их.

— Я не могу говорить об этом мистеру Полю. Вы пока ничего не предпринимайте, а я посмотрю, что можно сделать.

Так как Рэйчел занимала высшую ступень в иерархии домашних слуг, она почти не общалась с надсмотрщиком. Как и большинство домашних, она не очень-то уважала белого «пастуха», особенно еще и потому, что он был янки. Когда на следующее утро под предлогом того, что ей нужны две помощницы для уборки по дому, она пошла на плантацию, то ужаснулась при виде Маккэми. С бледным, осунувшимся лицом он сидел в тени дубов, и Рэйчел показалось, что он прячется от негров, работающих на плантации. Приблизившись, она заметила Селесту, которая метнулась между деревьями и остановилась в нескольких шагах от Маккэми. Надсмотрщик бросился в другую сторону как ошпаренный. Ни он, ни Селеста не обратили внимания на Рэйчел. Она чувствовала, что является свидетелем чего-то неестественного, ненормального.

Селеста заговорила, и Рэйчел поразил насмешливый тон ее голоса. С провокационным видом Селеста задрала юбку, Маккэми с диким, невидящим взглядом выставил руки вперед, словно обороняясь.

«Совсем сошел с ума», — подумала Мама Рэйчел и подошла поближе. Маккэми увидел ее, свидетельницу своего унижения.

— Мистер Маккэми, я пришла одолжить у вас пару людей для помощи по дому. Вы можете дать мне пару ребят?

Маккэми собрался с духом. Руки его еще тряслись.

— Да, конечно.

И он бросился бежать к полю, на котором работали его люди.

Рэйчел подошла к Селесте.

— Я все видела, — сурово произнесла она. — Я видела, как ты задирала юбку как последняя шлюха.

Глаза Селесты сузились в две щелки.

— Занимайся своим пением в церкви и молитвами, а меня оставь в покое.

Рэйчел размахнулась и резко хлестнула ее по щеке.

— Я молилась за то, чтобы Господь дал здоровья твоей маме, а теперь буду молиться, чтобы он поскорее забрал ее к себе, чтобы она не видела такого позора.

Глаза Селесты зло сверкнули. Она сжала кулаки, но было видно, что Рэйчел все же напугала ее, пусть немного.

— Ты так говоришь, потому что уже не молодая и не такая красивая, как я!

— Дура! Оставь этого человека в покое, или ты об этом пожалеешь!

Рэйчел замахнулась еще раз, но Селеста увернулась и пустилась бежать к полю.

Мама Рэйчел подумала, что даже если ей и удалось нагнать страху на Селесту, то страх ее продлится день-два, не больше. Селеста не из тех женщин, которые отказываются от своих желаний из страха пред возможным наказанием.

Мама Рэйчел вернулась в дом.

В гостиной Фелисия наигрывала «В свете луны». При виде няни она прекратила игру и встала.

— Продолжай, продолжай, — махнула ей рукой Рэйчел.

— Не хочу. Что-то голова болит.

Мама Рэйчел пощупала лоб Фелисии и подозрительно посмотрела на нее.

— Я принесу тебе что-нибудь освежающее.

Когда она вернулась со стаканом апельсинового сока, Фелисия рассеянно взяла бокал с подноса и поставила его обратно, так и не прикоснувшись к напитку.

— Выпей, а то так не долго и в обморок упасть.

Фелисия улыбнулась няне.

— Ты же знаешь, что я никогда не падаю в обморок.

— Вот еще глупости! — проворчала Мама Рэйчел. — Замуж тебе пора, вот что.

Фелисия вздохнула.

— Я никогда не выйду замуж. Ни один из моих знакомых молодых людей меня не интересует.

— Ну, знаешь ли! Помимо твоих знакомых, на свете существует еще очень много молодых людей, и не только здесь в «Прекрасной Марии», которые с удовольствием женятся на такой девушке, как ты. Вот мистер Баррет, например…

— Не смей! — закричала Фелисия.

— Да-да, именно мистера Баррета я и попрошу тобой заняться. Тогда ты, может быть, перестанешь выглядеть, словно дохлая рыба, похоронившая своих ближайших друзей.

XII. ПРЕДВЫБОРНЫЕ БАТАЛИИ С ГНИЛЫМИ ПОМИДОРАМИ

Взглянув на Поля, Баррет Форбс ухмыльнулся.

— Я просто уверен, что ты способен справиться с любым соперником. Что бы там ни было, я пойду с тобой до конца.

— Мне бы твою уверенность, — ответил Поль. — Я позволил Роману и его людям вовлечь меня в эту дискуссию и вот теперь сижу и думаю: когда же они удосужатся запереть меня в моем собственном доме, как бедняжку тетушку Зизи. Похоже, что она и вправду возомнила из себя Франсуа Вийона, которого якобы никак нельзя было вызволить из заточения.

— Без всякого сомнения ты будешь великолепен, — сказала Салли. — Даже если мое присутствие на собрании покажется тебе неуместным.

— Послушай, Салли, все это мы уже проходили.

— Да что ты говоришь?! — воскликнула, наморщив носик, Салли. — Впрочем, с тех пор, как вы лишили женщин права голоса, мол, «недоросли еще», мне стало все равно!