Щит дьявола - Лео Кесслер

Очень осторожно эсэсовцы двинулись вперед по опустевшей с наступлением темноты улице. Справа фон Доденбург мог различить контуры локомотивного двора центрального вокзала. Здесь стояли наполовину разбомбленные паровозы, на боках которых, словно в насмешку, красовалась известная пропагандистская надпись прошлых лет: «Эти колеса вращаются ради победы!» Теперь она имела издевательский оттенок… Везде среди руин торчали белые флаги, сделанные из простыней, полотенец и просто из обрывков белой материи. Однако нигде не было видно самих жителей Аахена, которые, должно быть, и вывесили все эти флаги.

Эсэсовцы зашли за угол и остановились. Неожиданно они услышали шаги. Судя по звуку, шагал американский солдат, обутый в ботинки полевого образца.

Фон Доденбург напрягся.

— Трис… приготовь нож! — прошептал он.

Трис вытащил кинжал и застыл. Его веснушчатая рука крепко сжимала блестящий, остро заточенный клинок.

Американский солдат завернул за угол. Это был здоровенный сержант-негр. На его бедре висел пистолет в кобуре, а в огромном кулаке был зажат пакет.

— Руки вверх! — прошипел фон Доденбург.

Негр застыл и в течение очень долгого времени никак не реагировал. Затем он пробормотал:

— Да пошли вы к черту!

Его рука потянулась за пистолетом с явным намерением выстрелить в немцев. Но Трис опередил его. Его правая рука выстрелила вперед, и клинок вонзился в горло американского сержанта. Вырвав клинок из раны, Трис ударил снова. Из ран на теле врага вырвались струи крови, густо оросив пальцы нападавшего. Глаза чернокожего сержанта закатились. В тот самый момент, когда он закачался, готовый рухнуть плашмя на мостовую, Матц подхватил его.

— Сейчас ты отправишься к своей мамочке, чернокожий ублюдок! — прошипел эсэсовец.

— Опускай его очень осторожно, — предупредил фон Доденбург. — Без всякого шума, понял?

Однако, несмотря на все меры предосторожности, им все-таки не повезло. В ту же самую секунду невдалеке от них прозвучала яростная очередь из «шмайссера». За ней последовали злые выкрики по-английски и очередь из американского автомата. Матц просто выпустил здоровенного негра из рук, и тот с шумом рухнул на мостовую.

— Они будут сейчас стрелять по нам, господин штандартенфюрер! — выкрикнул Матц и сжал свой автомат.

— Ты прав, Матц, — пробормотал фон Доденбург. — Вперед, ребята!

И Куно побежал в ту сторону, где располагалась их главная цель. Слыша за своей спиной топот шагов трех других добровольцев, он невольно поежился. Вся операция, судя по всему, могла окончиться весьма большей кровью.

Глава третья

Штурмбаннфюрер Шварц первым заметил девушку в окне, когда его группа бежала по направлению к своей основной цели. Она стояла прямо на кухонном столе и раскачивалась из стороны в сторону. Ее движения казались пародией на какой-то танец. Девушка была абсолютно голой. Увидев ее, Шварц остановился так резко, что бежавшие вслед за ним другие добровольцы едва не врезались в него.

— Смотрите, — страшно закричал он, указывая на окно, в котором темноволосая девица изгибалась под одобрительные выкрики американской солдатни и звуки старого граммофона, — немецкая девушка танцует обнаженной для этих заокеанских свиней!

— Господин штурмбаннфюрер, — попытался было возразить один из добровольцев, — эта девушка — совсем не наша основная цель. Если мы обнаружим себя сейчас…

Шварц даже не дал ему закончить фразы. С искаженным от ярости лицом он нажал на спусковой крючок своего автомата. Оконное стекло со звоном разлетелось. Обнаженную грудь танцовщицы усеяли красные кровавые пятна. Ее челюсть отвисла, и она начала медленно оседать вниз. Шварц выстрелил снова. Лицо девушки превратилось в массу бесформенного окровавленного мяса. Она рухнула прямо на пол.

Мгновение спустя наступило всеобщее замешательство. Американские солдаты принялись беспорядочно палить из автоматов в разные стороны.

Тяжело дыша, маленькая группа бойцов во главе с фон Доденбургом вбежала через изрытую пулями дверь в вестибюль третьеразрядного отеля. Матц поскользнулся на отполированном полу вестибюля и рухнул лицом вниз, изрыгая при этом яростные ругательства. Где-то вдалеке послышался топот тяжелых сапог, сбегавших вниз по лестнице. Злой голос что-то спросил. Куно фон Доденбург бросил вперед гранату. Она взорвалась, вслед за этим послышались крики агонии. Упала выбитая взрывом дверь. Фон Доденбург отпрыгнул назад и увидел в дыму и в пыли очертания американского стального пехотного шлема. Судя по всему, напротив него стоял американский солдат. Но, прежде чем тот успел что-то сделать, Матц всадил в него очередь из автомата, по-прежнему лежа прямо на полу. Американец с жалобным криком упал. Очередь Матца превратила его лицо в бесформенную маску. Баварец Трис, перепрыгнув через барахтавшегося на полу Матца. ударом ноги выбил дверь следующего номера. Помещение оказалось полным побледневших американских солдат, которые только успели вскочить со своих походных кроватей. Они были в одних майках и трусах.

Трис бросил в помещение гранату и захлопнул дверь. Крепко держась за дверную руку, он беззвучно отсчитывал секунды до взрыва.

Наконец граната взорвалась, и дверь дернулась в руках баварца, точно живая. Из-под нее потянулся густой дым.

— Открывай дверь! — прокричал Матц, перекрывая доносившиеся из-за двери крики и стоны раненых. Трис распахнул створку и отпрыгнул назад. Лежа на полу, Матц выпустил длинную очередь по помещению. Полуослепшие от взрыва и дыма американцы, которые, шатаясь, пытались выскочить из помещения, попадали на пол, скошенные свинцовым дождем.

Куно фон Доденбург взбежал вверх по лестнице. Голый мужчина с полотенцем цвета хаки на плече стоял в эмалированном тазу и обмывался. Штандартенфюрер выстрелил в него один раз. Пуля пошла навылет через живот американца. Тот опустился на колени, прижимая руки к ране. Фон Доденбург ударил его по лицу, опрокидывая навзничь. Эмалированный таз перевернулся, и во все стороны полетели сгустки мыльной воды, окрашенные алой кровью.

Какой-то человек с совершенно белым от невыразимого ужаса лицом, судорожно вцепившись пальцами в перила лестницы, глядел на него. Фон Доденбург подбежал к нему и, вогнав два пальца ему в ноздри, слегка приподнял над полом. В следующую секунду Трис взмахнул в воздухе ножом и перерезал этому мужчине горло так же аккуратно, как он привык это делать свиньям у себя на ферме.

Откуда-то на них покатилась кем-то брошенная американская граната. Матц отшвырнул ее ногой в сторону и прокричал: «Ложись!» Четверо эсэсовцев рухнули на пол. Граната взорвалась. От бетонной стены рикошетом полетели ее осколки. Франц заскулил, когда один такой осколок отсек ему полмизинца. Но терять время было нельзя. Они побежали дальше. Достигнув двери следующего помещения, Матц распахнул ее и швырнул внутрь фосфорную гранату. Раздался не слишком громкий хлопок, и во все стороны полетели пылающие кусочки фосфора. По стенам жадно поползли вверх языки пламени. Они услышали жалобный голос: «Братец, ты не поможешь мне? Я ничего не вижу… Ты не поможешь мне, братец?»

Но группе фон Доденбурга было некогда заниматься ослепшими от взрыва американцами. Они стремительно выскочили на улицу. Везде царила паника. Отовсюду были слышны крики ярости, боли и ужаса. Кто-то начал бешено палить из автомата, пока резкий командный голос не выкрикнул:

— Да перестань ты палить из своего сраного автомата, идиот! Ты же стреляешь в своих!

С бешеными воплями четыре эсэсовца помчались по улице, швыряя гранаты в каждый дом, в котором, как им казалось, могли остановиться на постой оккупанты. Одновременно они строчили из автоматов по дверям и по окнам, чтобы никто из американцев не посмел высунуться. В одном из окон верхних этажей появился американский солдат без головного убора. Фон Доденбург тут же выстрелил в него. Пуля прошла навылет через шею.

Неожиданно в пяти метрах от них по булыжникам мостовой прошлась яростная очередь, высекая искры из камней. Эсэсовцы бросились ниц, задыхаясь от быстрого бега. Франц, который все еще пытался отсасывать кровь, идущую из отсеченного мизинца, швырнул гранату в сторону поленницы дров, откуда, кажется, по ним и стреляли, но граната не долетела до цели. А в следующую секунду американский пулеметчик вновь открыл бешеный огонь. Пули запрыгали по булыжникам вокруг эсэсовцев.

— У этого ублюдка очень хорошая позиция, — выдохнул Матц. — Может быть, нам стоит развернуться и побежать назад?

Фон Доденбург бросил взгляд назад. Сзади в ночной темноте были ясно видны яростные вспышки автоматного огня.

— Да нет, Матц, сзади все так же плохо, как и впереди. Нам надо все-таки пробиться вперед!