Врата Победы (Мв-9) - Влад Савин

Дверь в камеру папы открывал Рудински - поскольку русские, увлеченные своей игрой в войну, вручили ему ключи. И именно Рудински первым предстал перед святым узником, хотя кто-то из русских тут же возник за спиной, но не вмешивался в разговор.

- Ваше святейшество, я исполняю свое обещание. Вы свободны.

Пий Двенадцатый никакой благодарности не показал. Взглянул на немца, как показалось, очень озлобленно, молча встал и направился к выходу. И нарушил молчание, лишь увидев трупы охранников в административном корпусе. Что происходит?

- Вам, ваше святейшество, было предложено убежище на советской территории, - ответил главный из русских на ужасном итальянском, даже на слух Рудински. - Поскольку вы его не приняли и попали в неприятности, то не возражайте против нашей помощи сейчас.

- А он? - папа взглянул на Рудински с подозрением и очень недружелюбно.

- Считайте его представителем Свободной Германии, - ответил русский. - Однако давайте продолжим беседу в более безопасном месте. Ваших товарищей по заключению вывезем тоже.

Рудински едва сдержал усмешку, глядя, как русский, не хуже образцового германского фельдфебеля, строит выпущенных из камер святых отцов, мешая итальянские и русские слова:

- Не толпись, не суетись, в колонну по два, твою мать, вы тут все сдохнуть хотите - или исполнять наши приказы быстро и точно, кто не хочет дождаться очень злых немцев. Колонну по два, я сказал, отставить разговоры - ничего, не марш-бросок в полной выкладке, а всего лишь к берегу спуститься, быстро марш!

Русские постоянно куда-то исчезали и появлялись, одновременно в поле зрения не было больше двух пар. Освобожденных, не считая папы, было двадцать три человека, в их числе четверо офицеров-палатинцев. У пристани уже ждали надувные резиновые лодки с моторами, пять штук, такие же, как на немецких субмаринах. Тут вышла заминка на несколько минут, затем подошла еще одна лодка, большего размера, уже с каким-то грузом. Русских оказалось всего пятнадцать, из них семеро были матросами, вооруженными АК - очевидно, они привели лодки с пока невидимого в темноте корабля. В большую лодку сели трое "ночных убийц", все матросы, папа и Рудински; в прочие же грузились по одному из диверсантов, и бывшие пленники.

- Весла разбирайте, святая братия! Пока от камней не отойдем, мотор запустить нельзя, винт можем обломать. Гребите, гребите - жить хотите, научитесь! Шевелитесь, от графика отстаем!

Огня не зажигали, ну разве что несколько раз с большой лодки, идущей впереди, мигнули синим фонариком, когда кто-то отклонился от курса. Море было не очень спокойным, все успели промокнуть - но эти волны не были опасными. Громада острова Санто-Стефано оставалась за кормой, Вентотене был точно за ним, но виден был свет прожекторов на воде, хотя сами огни оставались скрыты - наверное, там слышали стрельбу. Затем, как показалось, донесся звук взрыва, и еще один.

- Конец катерам, - сказал русский, сидевший на корме с трофейным пулеметом, - оба взлетели. И сколько немцев на них было - взвод? Теперь поплавают!

Еще пара минут, и впереди возник силуэт, едва различимый во тьме. Огромная субмарина - все в ней было необычно, кроме размеров, еще и отсутствие пушек на палубе, и странно скругленные очертания. Неужели это и есть Полярный Ужас, здесь, в Средиземном море - значит, те панические слухи оказались правдой! Или русские построили еще одну сверхлодку у себя на юге?

На покатом борту субмарины был расстелен многорядный тросовый трап, как сеть. Рудински и папу буквально втащили наверх на руках, следом стали выгружать какие-то цилиндрические предметы. А рядом уже причаливали лодки со "святыми" гостями, и уже слышался рык русского боцмана:

- В очередь, поднимайтесь по одному, за трос держитесь крепче!

Дальнейшего Рудински не видел, потому что его провели в рубку, заставили спуститься по трубе со скобами, провели по коридорам, залитым ярким электрическим светом, и заперли в медицинском изоляторе, оставив в меланхолии и размышлениях.

Как теперь ему, Рудински персонально, выпутаться из этой ситуации с наименьшим ущербом?

В то же время старого сыщика съедало профессиональное любопытство, вызванное устойчивым ощущением, что эти русские какие-то не такие, как прочие.

Лазарев Михаил Петрович. Подводная лодка "Воронеж", Средиземное море, возле Италии, 24 марта 1944

Только роли Святого Ноева Ковчега нам не хватало!

Хорошо, глубина у этих островов за двести - есть где развернуться. Но всплывать, даже ночью, в зоне досягаемости береговой батареи - это экстрим! Хотя настоящая береговая батарея, со всем ее радарно-дальномерным хозяйством, приборами управления огнем и личным составом, натренированным работать как раз по морским целям, и зенитная, пусть даже тяжелая, для которой стрельба по кораблям все же не основной режим, это совсем разные вещи. У немецкой зенитки "88" досягаемость по высоте десять километров, а по горизонту и за тринадцать достанет - мы же от ее позиции в пяти-шести. Но в тени острова Санто-Стефано в оптику нас хрен разглядишь, особенно ночью.

Вот только островок этот больно маленький. Не очень за ним покрутишься, при наших размерах. Потому сначала всплыли, выпустили бот и дополнительно взятые лодки, затем погрузились под перископ, по истечении условленного времени снова всплыли в обговоренной точке. Продувались не полностью, и чтобы быстрее под воду уйти, и чтобы сжатый воздух экономить - мы ведь, в отличие от дизелюх, продувать балласт отработанным выхлопом от машин не можем, у нас все на компрессор завязано и ограниченный запас воздуха в баллонах. Шлюпкам нас найти не проблема, с учетом нашего радара и их ПНВ, да и защищенная радиосвязь есть, курс корректировать. Но принять на борт людей и груз - это гемор, совершенно не приспособлена атомарина для высадки десанта!

Папу и важного немца - сразу вниз, одного в специально освобожденную для него каюту, второго к Князю в изолятор. Затем наш бот перешвартовался к носу, открыли торпедопогрузочный люк, в темпе погрузили "миноги". Петрович распоряжается, матросы, выделенные в палубную команду, двигаются, как наскипидаренные - всем ясно, что чем скорее мы под воду уйдем, тем лучше. Хорошо, волна небольшая - на палубе работать можно. И то один из гостей умудрился в воду свалиться - слава богу, вытащили. А уж как их вниз, в люк спускали - кто-то и сам, а кого-то пришлось на веревке, в беседочном узле и с помощью двух матросов поздоровее. И ведь надо еще внутри их по местам распихать и проследить, чтобы они по пути ни на что не нажали, не повернули - набивали их в каюты размером с вагонное купе по восемь человек: уж простите, святые отцы, лучше так сутки потерпеть, чем в немецкой тюрьме перед расстрелом.