Врата Победы (Мв-9) - Влад Савин

Сначала погас свет, затем началась стрельба - и быстро завершилась. На бой не похоже! Быстро одевшись, Рудински ждал прояснения ситуации вместе с Вурцером, комендантом гарнизона. Еще в доме были, на этом этаже, взводный-штурмфюрер, радист и ординарец, и внизу пятеро солдат - все хорошо вооружены, в прочном каменном доме, и еще полтора десятка солдат в казарме рядом, столько же в патруле по острову и столько же в Цитадели. Было достаточно, чтобы отбиться даже от сотни повстанцев, высадись они на остров сейчас. Так что никто из господ офицеров не беспокоился.

Свеча на столе давала мало света. Все произошло в короткий миг - вдруг распахнулась дверь, и в комнату влетело что-то низкое и темное, в первый миг Рудински принял это за большую собаку. Но Вурцер полетел на пол и не шевелился. Еще одна тень возникла у входа - это все же были люди, но двигались непривычно, даже не по-человечески, в полном молчании, и лица их имели странный вид (ну не видел никогда Рудински очков-ноктовизоров). Зато сразу вспомнил страшные рассказы, слышанные им когда-то на Севере и под Петербургом. Ужас Восточного фронта - те, кто приходят ночью, с волчьими глазами, кого нельзя увидеть и остаться в живых! Но если это русские - тогда еще не все потеряно! У меня с ними договор!

- Я прошу доставить меня к вашему командиру!

- Герр Рудински? Что вы здесь делаете?

Этот чертов Вурцер! Какого черта он стал изображать из себя героя? Он должен сейчас быть на месте Рудински, у ворот Цитадели. Ведь Рудински, старый опытный полицейский, начавший службу еще в кайзеррайхе, избежал таким образом окопов той Великой войны, шуцманов на фронт не брали. После бывало всякое - но все же преступники Германии никогда не были организованы по-военному, не вели правильных боевых действий, не имели тяжелого армейского оружия. И потому Рудински, считавший своим главным оружием аналитический ум, испытывал страх, перебегая всего полсотни шагов от дома коменданта до казармы, а затем к воротам. Это было бы делом для Вурцера, провести русских внутрь - но этот кретин, когда очнулся, стал выкрикивать проклятия и лозунги наци, русским это быстро надоело, и Вурцеру просто свернули шею, как курице, одним движением, в полсекунды. И русский, который сделал это, тотчас обернулся к Рудински и сказал абсолютно спокойно:

- Ваш выход, господин группенюрер. Да вы не бойтесь - пусть лишь откроют, а дальше внутрь пойдем только мы.

Сколько же тут русских? К двоим, что были наверху, при выходе из дома присоединились еще двое, возле ворот откуда-то возникла еще одна пара. И они совершенно не беспокоились за свой тыл - значит, ни в казарме, ни на открытом месте уже не осталось живых немецких солдат? Вот, значит, какие они, те, кто приходит ночью - всего лишь хорошо подготовленные бойцы, ну если добавить очки, в которых можно видеть ночью так же, как днем, удивительно компактные рации у каждого из бойцов и бесшумное оружие - не только пистолеты, но и автоматы, и снайперские винтовки. И совершенно невероятная выучка - будучи знаком с подготовкой спецподразделений германской армии, Рудинский должен был признать, что у этих русских иной уровень, иное качество - в принципе, случалось видеть и таких отдельных уникумов, но чтобы целую команду, обученную работать во взаимодействии, причем явно по какому-то уставу - в действиях русских все же просматривались типовые, повторяющиеся приемы. Будто они явились со следующей Великой войны - разница между стандартной подготовкой, даже егерей, была как между "Бранденбургом" и льежскими неудачниками четырнадцатого года (прим. - в 1914 переодетые немцы были перебиты при попытке захватить коменданта крепости Льеж - В.С.).

- Кто там?

Наконец-то решились, идиоты! Рудински назвался и потребовал открыть. На острове итальянские бандиты, они гонятся за мной. Быстро впустите!

Секунду за дверью было тихо, затем щелкнул засов. Если ефрейтор откажется впустить старшего офицера и тот погибнет, то при последующем расследовании солдаты, бывшие свидетелями, о том непременно доложат, и тогда штрафной батальон Остфронта будет для виновного самым мягким наказанием. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы можно было протиснуться одному. И наверняка вход держат под прицелом.

И тут русский, кто был ближе всех, что-то бросил внутрь. Даже сквозь щель захлопнутой двери показалось, что там зажглось солнце. И по ушам ударило так, что казалось, не выдержат перепонки. А затем двое русских оказались уже за воротами, и крики сразу прекратились, и выстрелов не было ни одного. Когда Рудински наконец вошел, он увидел трех мертвых немецких солдат. Итого за воротами в цитадели осталось пять или шесть живых немцев - для четверки русских дьяволов, работы на несколько минут! Наверху раздалось несколько суматошных выстрелов, протрещал автомат, затем кто-то заорал и оборвался. А еще через десяток минут один из русских вернулся.

- Порядок, - сказал он, - немчуры живой не осталось. Но на всякий случай Финн наверху, с пулеметом. Пошли, герр как тебя там - покажешь, который тут папа.

Эти русские, с какой же войны они пришли? Даже теперь, когда "все чисто", как сами сказали, перемещаются по коридору лишь поочередно - один занял позицию, внимательно смотрит и готов стрелять, второй передвигается к следующей точке, причем рваными, неравномерными движениями, и в почти полной темноте и тишине. Их всего двое, а где же остальные? Наверное, обследуют территорию и здания, и если из гарнизона кто-то еще уцелел, упокой господи их души - у простых солдат нет ни одного шанса протих этих беспощадных ночных убийц. Герр Рудински во Франции уже видел бесшумные "стэны", взятые у бойцов Сопротивления - именно спецоружие, один-два ствола на всю группу, и пистолет-пулеметы с прицельной дальностью в полсотни шагов, а не снайперские винтовки с ночной оптикой, да еще стреляющие очередями (прим. - Не различить "вал" и "винторез", увидев впервые, ночью, у разных бойцов группы спецназа, даже для Рудински вполне простительно - В.С.). И как с такими дьяволами воевать - если нет своих такого же уровня?

Дверь в камеру папы открывал Рудински - поскольку русские, увлеченные своей игрой в войну, вручили ему ключи. И именно Рудински первым предстал перед святым узником, хотя кто-то из русских тут же возник за спиной, но не вмешивался в разговор.

- Ваше святейшество, я исполняю свое обещание. Вы свободны.

Пий Двенадцатый никакой благодарности не показал. Взглянул на немца, как показалось, очень озлобленно, молча встал и направился к выходу. И нарушил молчание, лишь увидев трупы охранников в административном корпусе. Что происходит?

- Вам, ваше святейшество, было предложено убежище на советской территории, - ответил главный из русских на ужасном итальянском, даже на слух Рудински. - Поскольку вы его не приняли и попали в неприятности, то не возражайте против нашей помощи сейчас.