По ту сторону зимы - Исабель Альенде

форме; на следующую ночь, когда небо было затянуто тучами и не было видно ни одной звезды, пришел знакомый Кабреры, низенький, костлявый, с желтоватой кожей и блуждающим взором завзятого наркомана, который представился как Эксперт. Кабрера заверил их, что, несмотря на сомнительную внешность, нет никого более квалифицированного, чем он; на суше он пропащий человек, зато на воде ему можно всецело доверять, он, как никто, знал все течения и водовороты. Когда он не употреблял, то проводил время, изучая передвижения патрулей и ночных прожекторов; он знал, когда выбрать момент, чтобы ринуться в воду, проскочить между двумя лучами света и добраться до нужного места через кустарник, чтобы никто ничего не заметил. Он брал плату в долларах и за каждого отдельно, обязательное вознаграждение для койота, потому что, если бы не его ловкость и смелость, было бы очень трудно переправлять пассажиров на американскую землю. «Вы плавать умеете?» — спросил их Эксперт. Никто не смог дать утвердительный ответ. Он велел им не брать с собой ничего, кроме документов и денег, если есть что-то еще, все оставить. Потом приказал снять одежду и обувь, положить все в черные пластиковые мешки для мусора и привязать их к огромной шине от грузовой фуры, которая служила плотом. Он показал им, как нужно держаться одной рукой за плот и грести другой рукой без всплесков, чтобы не шуметь. «Кто отцепится, тот пойдет ко дну», — сказал он.

Берто на прощание обнял всех членов группы и дал последние наставления. Двое из его пассажиров в белье и носках первыми вошли в воду, схватились за край шины и, направляемые Экспертом, отплыли. Они тут же потерялись из виду в кромешной черноте реки. Через пятнадцать минут проводник вернулся по берегу, таща шину по воде. Он оставил первых пассажиров на маленьком островке посередине реки, спрятав их в зарослях тростника в ожидании остальной группы. Берто Кабрера последний раз обнял Эвелин, он жалел ее, поскольку сомневался, что эта несчастная сможет преодолеть все испытания, посланные ей судьбой.

— Вряд ли ты пройдешь сто тридцать пять километров по пустыне, малышка. Слушайся моего напарника, он знает, как тебе помочь.

Река оказалась более опасной, чем это представлялось с берега, но никто не колебался, — у них было всего несколько секунд, чтобы не попасть под лучи прожекторов. Эвелин вошла в воду в трусиках и в лифчике, вместе с двумя товарищами, готовыми помочь, на случай если у нее не хватит сил.

Она боялась утонуть, но еще больше боялась, что их всех обнаружат по ее вине. Она с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть, окунувшись в холодную воду и почувствовав вязкое дно, когда они двинулись в путь, натыкаясь на ветки, мусор, а может, и на водяных змей. Мокрая резина была скользкой, здоровой рукой Эвелин едва могла ее обхватить, а поврежденную прижала к груди; через несколько секунд она уже не доставала ногами дно, и ее подхватило течением. Она погрузилась с головой, а потом вынырнула, наглотавшись воды и отчаянно стараясь удержаться. Один из мужчин подхватил ее за талию, чтоб не унесло течением. Он показал, чтобы она взялась за шину обеими руками, но вывихнутое плечо невыносимо болело, времени вылечить его у Эвелин не было, и рука не работала. Товарищи приподняли ее и уложили на спину, прямо поверх шины, она закрыла глаза: будь что будет, пусть ее везут навстречу судьбе.

Путь был недолгим, всего несколько минут, и они оказались на островке, где соединились с другими членами группы. Спрятавшись среди кустарника на песчаной отмели, они неподвижно сидели, глядя на североамериканский берег, такой близкий, что можно было расслышать голоса двух патрульных, стоявших на карауле рядом с машиной, освещенной мощным прожектором, который направлял свет как раз на то место, где они прятались. Прошло больше часа, но Эксперт не проявлял никаких признаков нетерпения, он, казалось, заснул, а они в это время дрожали от холода, стуча зубами и чувствуя, как по телу ползают то насекомые, то какие-то рептилии. Около полуночи Эксперт разом очнулся ото сна, будто поднятый по тревоге, и в тот самый момент у машины погасли фары и она стала удаляться.

— У нас меньше пяти минут, потом приедет сменный патруль. В этом месте течение не такое сильное, держимся все вместе и гребем изо всех сил, на другом берегу от нас не должно быть ни малейшего шума, — приказал он.

Они снова вошли в воду, уцепились за шину, которая под тяжестью шести человек погрузилась в воду почти целиком, и стали толкать ее к берегу. Немного позднее нащупали дно и, цепляясь за кусты, вскарабкались на болотистый склон, сообща помогая Эвелин. Они прибыли в Соединенные Штаты.

Вскоре они услышали гул мотора, но их защищала густая растительность, и лучи прожекторов не проникали туда. Эксперт повел их прочь от берега. Они шли на ощупь, цепочкой, как ходят индейцы, держась за руки, чтобы не потеряться в темноте, миновали кустарник и вышли на небольшую полянку, где проводник зажег фонарь, уставив его в землю, и отдал им мешки, жестами показывая, что можно одеться. Он снял мокрую рубашку, сделал из нее перевязь и осторожно просунул в нее руку Эвелин, чью повязку унесла река. И тут она поняла, что пластикового конверта с документами, который дал ей падре Бенито, на ней нет. Девушка стала искать его на земле в неверном свете фонаря, в надежде, что, может быть, он упал прямо здесь, а не найдя, поняла, что конверт унесло течением, когда один из мужчин помогал ей влезть на шину. Тогда-то пряжка, державшая конверт, и расстегнулась. Она потеряла литографию, освященную папой, но на шее оставался амулет богини-ягуарихи, который должен был хранить ее от всякого зла.

Едва они успели одеться, как вдруг ниоткуда, словно призрак ночи, появился напарник Кабреры, мексиканец, который так долго жил в Штатах, что говорил по-испански с сильным акцентом. Он протянул им термосы с горячим кофе, куда был добавлен алкоголь, и они с благодарностью выпили молча, а тем временем Эксперт бесшумно исчез, не попрощавшись.

Напарник шепотом приказал мужчинам, чтобы те следовали за ним цепочкой, а Эвелин сказал, чтобы она пошла одна в противоположном направлении. Девушка хотела запротестовать, но не могла выдавить ни звука, онемев от ужаса и полагая, что, хоть она и прибыла на место, ее, видимо, предали.

— Берто сказал мне, что у тебя здесь мать. Сдайся первому часовому или первым патрульным, которых встретишь. Они не могут тебя депортировать, ты несовершеннолетняя, — заверил ее