Иллюзия обмана - Илона Романова

Заночевать им пришлось под открытым небом. Особых удобств путешественникам не требовалось. До того, как окончательно стемнело, они успели добраться до рощи. Там и соорудили простенький шалаш, набрали воды из родника, натаскали валежника. Всё сообща: перекликаясь, как дети, и хохоча так, что распугали, наверное, всех сов в округе. Разведя костёр и приготовив ужин, Римэ и Кинранст с наслаждением вытянули уставшие ноги. Еды и вина они взяли вполне достаточно, так что можно было не экономить. Серьёзные разговоры как-то сами собой были отложены на завтра. Огонь потрескивал и рисовал свой загадочный танец. Звёздное небо напевало тихую и нежную мелодию. Мудрые лошади паслись рядом и, несмотря на то, что не были привязаны, никуда не собирались уходить. Умиротворение снизошло и на людей, и на коней, и на пейзаж, окружавший их. Что могло быть лучше этого?

III

Об оньреке Волшебник немного знал из древних магических книг. Появление этой травки было опасно само по себе, а кроме того, предвещало затяжные бедствия краю, где она решила обосноваться. Любое другое растение можно было употребить не только во вред, но и с пользой: в качестве красителя или лекарства, для предсказаний, наконец. Оньрек был исключением — ничего, кроме запаха опасности, от него не исходило.

Непонятно было, кто, когда и зачем умудрился провезти оньрек в Дросвоскр. Первая мысль была, разумеется, о том, что эта пакость заслана по прямому указу Императора. Однако, Волшебник, безусловно, знавший о многих способностях Арнита, сильно сомневался, что тот разбирается в травах так же хорошо, как в отравах… Интуиция подсказывала магу, что здесь вмешалась другая, более древняя и тёмная сила, которая сумела затаиться на долгие времена, а сейчас выходит наружу, подчиняя своей воле всех, кто попадается на её пути.

Вопросов было немало, однако ситуацию несколько облегчало то, что путь лежал через знакомые с детства места. При необходимости можно было пройти незаметно, тем более что тропы дюков плавно растворялись в витиеватых ванирнских дорогах.

IV

Прорицательница и Волшебник шестой день брели по безлюдным местам. Наконец перед ними открылась небольшая долина, покоившаяся между тремя холмами. Точно в центре её лежали руины, отдалённо похожие на замок. Вид у строения был самый нежилой и зловещий… Но это не остановило путешественников. Они слишком устали.

Оба наперегонки бросились к развалинам. Они надеялись по-настоящему отдохнуть, да и ожидание тайны гнало их навстречу странному зданию. Кинранст добежал первым и полез в тёмный пролом в стене. Римэ слегка замешкалась и осталась снаружи. Волшебник решил, что жена догонит его, и уже был готов двинуться вперёд, как вдруг откуда-то издали услышал голоса:

— Именем и по приказу Бессмертного Императора Йокеща!..

Дослушивать Кинранст не стал! Он бросился обратно, но споткнулся о невидимую стену. "Ловушка! Всё предусмотрели…" — подумал Волшебник, и крепко ругнувшись, начал разгонять чары.

Он выскочил вовремя: помертвевшая Римэ неестественно прямо сидела на плоском замшелом камне, окружённая четырьмя вооружёнными людьми. По счастью, Квадра только начала работу… В голове Волшебника бешено пронеслась уже виденная однажды картина. В тот раз юную госпожу Вокаявру пришлось откачивать у дюкс. Эта встреча могла погубить его жену.

"Дурак я, дурак! — охнул он. — Ей нельзя было уходить из-под защиты дюков…"

— Возвращённого не отнять! — громко и отчётливо крикнул Волшебник, неожиданно вспомнив слова Превя, и угрожающе вскинул ладонь.

Это был скорее неосознанный жест отчаяния, нежели попытка серьёзного сопротивления. Кинранст просто надеялся потянуть время.

— А вот и второй… — прошипел палач, возглавлявший группу.

Похоже, он был сильно раздосадован. Квадра рассчитывала разделаться с путешественниками по отдельности.

— Возвращённого не отнять! — глядя на него в упор, повторил Кинранст и весь напрягся, как будто хотел самими этими словами раздвинуть убийственный квадрат, сомкнутый вокруг его любимой…

Похоже, ему это удалось… Волшебник повторял одно заклятие за другим, защищая Римэ. Несмотря на то, что Прорицательница даже не шелохнулась, он почувствовал её охраняющие чары. Не сговариваясь, они медленно и настойчиво теснили подобравшуюся к ним гибель. Казалось, что сражение длилось не одну вечность. Любовь и верность — против ненависти и подлости. Пара — против Четвёрки.

Каким-то вторым зрением Кинранст наблюдал за Командиром. Он чувствовал, что должен запомнить это отмеченное привычной ненавистью ко всему свету лицо.

Они могли надеяться только на чудо. И оно произошло. Квадра не смогла преодолеть сопротивление сразу двух сильных, да ещё и связанных воедино магов… Сперва воины-палачи отошли на шаг. Потом ещё на один. И ещё. А потом… — бесследно исчезли.

V

Когда всё закончилось, Волшебник расхохотался:

— Идиот! Нет, ну какой же я идиот! Я, который годами умудрялся ускользать и от всеведущего Конвентуса, и от Бессмертного Императора, и от вездесущей Квадры! Я, придумавший столько каверз, чтобы позлить Йокеща! Я, возомнивший себя фактически неуязвимым! И вот ведь попался… Как мальчишка! — Кинранст смеялся так, что рухнул на траву.

Римэ не отвечала. После пережитого кошмара она никак не могла прийти в себя. Второй раз в жизни повстречаться с Квадрой — это уже слишком! Многие и одного-то раза не выдерживают. Волшебница сидела в прострации. Ужас воспоминаний накатывал на неё ледяными волнами. Потом порыв горячего ветра, пахнущего травами, мёдом и светом, вернул её к действительности. И вдруг всем существом осознав, что всё обошлось, Римэ тоже расхохоталась! И тоже повалилась на траву. Женщина смеялась и смеялась. И не могла остановиться.

Они лежали на замечательном жарком цветущем лугу, хохотали до слёз и смотрели в небо, по которому стремительно проносились мелкие облака.

VI

Последние пару лет Алчап, возглавлявший Мэнигскую Квадру, редко бывал в хорошем расположении духа. Нынешний день и вовсе не задался. Их Четвёрка должна была задержать и обезвредить шедших через долину мужчину и женщину. Зачем? Этот жестокий человек много лет был воином-палачом, причём одним из лучших, поэтому не привык задавать вопросов, даже таких, от которых никуда не денешься.

Для себя Алчап давным-давно решил, что все обречённые просто являются врагами. Его личными. В таком случае не приходилось сомневаться в справедливости приговора. Главное было исполнять весь обряд досконально и безжалостно.

Ещё издали заметив своих жертв, Алчап точно понял, что женщина — ведьма, уже однажды побывшая в руках Четвёрки и… вернувшая свой дар. Это было невероятно! Ещё более странным было то, что такое невзрачное и хрупкое создание второй раз сумело выстоять против Квадры. Правда, на этот раз ей помогал мужчина. Похоже, что эта черноволосая упрямая особа была ему очень нужна для каких-то тёмных дел. Иначе, зачем бы он её так яростно защищал? Мог бы попытаться скрыться… Сильный и хитрый оказался волшебник… Поразительно осведомлённый… Даже такое останавливающее заклятие знал, которое ему, Алчапу, не было известно… Впрочем, женщина тоже знала. И сопротивлялись они спокойно, вдумчиво и жёстко… Они выстояли только потому, что каждый из них сражался не за себя, а за другого. Никто и никогда так не противостоял Квадре. Обычно обречённые настаивали на своей невиновности. О, как жалки и безобразны были они в это время! Некоторые брались за оружие или пытались колдовать и попадались в силки своего же отчаяния. Чем яростнее бились они, тем быстрее потом действовало отбирающее зелье, тем легче колдуны и ведьмы теряли свой магический дар.