Вредная. Запретная. Моя - Алина Ланская

сегодня подписать все бумаги, вещи до понедельника перевезешь обратно к нам.

Он начал подниматься со стула. Это что, весь разговор? А как же?..

— Пап, ты даже не спросил, как у меня дела. Столько всего произошло! Я, кстати, на работу устроилась.

Вот тут на его лице появилось нечто похожее на удивление.

— Серьезно? Ты? Зачем? У тебя совсем денег нет, что ли? Говорила, что с Артуром все разрулила.

Я чуть не закричала в голос. Нет, не разрулила! Он хотел меня изнасиловать, он избил моего парня, а ты доверил ему меня! Свою единственную дочь! Артур подонок и мерзавец! У меня на карте осталось всего несколько тысяч! За эту неделю я похудела на два килограмма, а сейчас питаюсь в столовке говенными сосисками и пюре! Я сама себе делаю маникюр и педикюр, у косметолога не была вечность! И да, жду и молюсь, когда мне выплатят зарплату!

— Артур не дал мне ни копейки, — призналась я, еле сдерживая злые слезы. — Хотела продать машину, но попала в аварию, а колечко Аракчеева оказалось полной лажей, па. Я на мели. А теперь еще и без квартиры.

— Не жалуйся, Саш. Подпиши документы и переезжай в дом. Обещаю, мы скоро увидимся. И уже не здесь.

Он ободряюще кивнул мне и вышел из комнаты.

Я никогда особо не парилась насчет своей квартиры. Ну есть и есть. Да, можно было подарить своей дочери таунхаус в более элитном клубном доме на Остоженке или Пречистенке с видом на Кремль или хотя бы на храм Христа Спасителя. Но для первой своей недвиги* — вполне неплохо, да и лицезреть счастливую Криську в нашем доме было невыносимо. Так я рассуждала три года назад.

Я стояла посреди гардеробной. Только сейчас понимала, что безумно люблю свою квартиру и не хочу отдавать ее невесть кому. И раньше бы ни за что не отдала. С какой вообще стати?!

— Никогда не думал, что у девушки может быть столько одежды!

Леша заглянул в гардеробную и, заметив мою реакцию, тут же удрал обратно в спальню.

— Я женщина, Смирнов! — крикнула ему вдогонку. — Ты хоть понимаешь, что это значит?!

Стажер явно не понимал, но больше своих дурацких соображений не высказывал. Явно догадывался, что мне и так тошно, поэтому молча помогал собирать вещи, которых оказалось слишком много! К шмоту я его, конечно, не допустила, но с посудой на кухне Смирнов реально помог.

— Плазму тоже снимай, — командовала я. — Ничего ценного этим ублюдкам я не оставлю!

Бумаги о продаже квартиры какой-то левой бабе я подписала еще два дня назад. Ни гроша за это не получила, только «спасибо» от папиного адвоката.

По гардеробной бродила как пришибленная, перебирала платья, сумки, пояса, брюки, топики, отыскала пару шуб, о которых забыла. Теперь все это нужно было увозить.

— Я кофе тебе сварил на кухне. — Леша утешающе погладил меня по спине. — Давай я сам соберу, скоро уже грузчики приедут.

Когда через полтора часа мы ехали в такси впереди грузовика с моими вещами, я задала вопрос, который меня мучил много дней.

— Смирнов, вот скажи мне: что с тобой не так?

— В смысле? — Леша устало потянулся. Восемь больших коробок только с одеждой собрал, пока я кофе пила и прощалась со своей квартирой.

— Я тебя мало знаю, конечно, но ты ведь умный и ответственный. Кроме идиота Берга тебя все любят в компании, ни одной вредной привычки пока я у тебя не обнаружила. Короче, почему ты всего лишь стажер?

— Тебя это напрягает? — с улыбкой спросил Леша. — Меня — нет.

— Немного, — призналась я. — Никогда не встречалась со стажером.

— А я — с такой красивой девушкой. — В голосе Смирнова я услышала столько искреннего обожания, что мне стало неловко за свой наезд. Оставалось надеяться, что он не понял моих претензий. Докапываться до него сразу расхотелось.

Когда мы подъезжали к нашему дому, на меня нахлынули противоречивые чувства. С одной стороны, я не хотела сюда возвращаться, это было для меня поражением, с другой — сейчас дом принадлежал мне, и я хотя бы ненадолго смогу побыть в нем хозяйкой, как во времена, когда мы с папой жили вдвоем.

По дороге я поглядывала на Лешу. Интересно, насколько сильно он впечатлен? У нас не просто дом, у нас, по сути, поместье на полгектара земли. Вряд ли мой стажер бывал в таких местах. Многие приятели из очень состоятельных семей, когда впервые здесь оказывались, только завистливые слюни и глотали.

— Ну как тебе? — не вытерпела я.

Как минимум я ожидала одобрительных комментариев, а не вот это:

— Нормально. Но слишком много для небольшой семьи. Зачем?

Дурак рязанский! Что тут еще скажешь!

На крыльце дома стояла наша экономка. Я запоздало подумала о том, что за три недели ни разу не позвонила ей и не поинтересовалась, что вообще с домом происходило после того, как здесь прошли обыски и Криська оперативно свалила в Италию.

— Похоже, никто не разбежался, — озвучил мои мысли Смирнов, когда из дома вышли две горничные и садовник.

И точно: когда через несколько минут подъехал грузовик с вещами, персонал быстро начал заносить коробки в дом. Леша остался на улице помогать, а мы с Ларисой Андреевной пошли пить чай.

— Я занята была очень, поэтому и не приезжала, — объяснила я, поедая домашние круассаны. — Рада, что дома все нормально.

— Это только неделю как следователи не приезжают, — покачала головой Лариса. — А так на работу каждый день сюда… Но ничего, Бориса Сергеевича обязательно дождусь. Он очень просил… Дело не только в деньгах, важно отношение…

— Каких деньгах? — Я триггернула** на больной для себя теме.

— Саша, это не секрет какой, но все-таки деликатной вопрос. — Лариса понизила голос: — Борис Сергеевич всему персоналу велел поднять зарплату в три раза, чтобы никто не разбежался. Не хотел, чтобы я набирала новых людей… сами понимаете, какая ситуация…

Больше я ничего не слышала, кивала ей машинально. У папы нашлись деньги на чужих людей. Наверняка и на многое другое, куда более важное, чем родная дочь. Мне стало совсем не по себе. Я несказанно обрадовалась, когда в гостиную заглянул Смирнов.

— Я вот думаю, может, на самом деле я ему не родная, а?

Леша меня