Айн Рэнд - Михаил Григорьевич Кизилов

вершине мира»). Пожалуй, именно такой она и чувствовала себя в те дни – свободной, талантливой, с успешной карьерой и бурной личной жизнью впереди.

Позднее, став знаменитой, Айн Рэнд никогда не забывала о том, что чикагские родственники сделали для нее. «Они спасли мою жизнь», – часто говорила она. Тем не менее сами родственники чувствовали себя обиженными. По их мнению, Айн действительно никогда не забывала про них, но… всё же была недостаточно внимательна к ним, учитывая, что они действительно спасли ее. Без них она никогда бы не смогла получить визу, перебраться в Америку, провести там несколько первых (и самых сложных) месяцев, улучшить свой английский, уехать в Голливуд, получить рекомендательное письмо к режиссеру де Миллю… Однажды Айн пообещала тете Мине, когда станет знаменитой, подарить ей «роллс-ройс» и соболью шубу – и, конечно, не выполнила обещание.

Тетя никогда не напоминала ей об этом. «Мне не нужен был “роллс-ройс”, – говорила она. – Дело было не в деньгах. Дело было в памяти». Или, к примеру, когда кузина Ферн Браун написала свою первую детскую книжку, она сразу послала экземпляр Айн. «Она так и не ответила на мое письмо, – вспоминала Ферн. – Так я поняла, что мы ей не интересны. Однако несколько лет спустя, когда она читала лекцию в Чикаго, она послала нам билеты, и мы, конечно, пошли. Она, похоже, была рада видеть нас».

Превращение в Айн Рэнд

К сожалению, доступные источники предоставляют разные, порой противоречащие друг другу, сведения относительно времени, места и обстоятельств превращения Алисы Розенбаум в Айн Рэнд. Попытаемся разобраться с этой важнейшей проблемой при помощи архивных источников и данных лингвистики.

Мало кто обращал внимание на то, что у героини нашей книги начиная с раннего детства было множество прозвищ и псевдонимов. Для семьи и родственников она была Алиской. Из-за интереса к динозаврам и новелле Артура Конан Дойла «Затерянный мир» ее называли Дакт Первый (видимо, это была аллюзия на упоминающихся в книге птеродактилей), а младшую сестру Нору – Дакт Второй. В 1920-е годы прозвищ у Алисы было множество – к примеру, Сесил де Милль, по имени ее любимого американского режиссера. В 1925–1926 годах, когда Алиса собиралась покинуть Ленинград, семья стала шутливо называть ее Американкой[314]. В свою очередь, сам Сесил де Милль, познакомившись с Айн Рэнд в США в 1926 году, в шутку прозвал ее Caviar[315][316].

Перед отъездом в Америку Алиса Розенбаум поняла, что ей необходимо будет жить там под другим именем, дабы не навлечь преследований на своих родственников, оставшихся в СССР. Начались долгие поиски нового имени. Вначале она хотела называть себя Лиль (Lil). Мало кто знает, что один из своих первых рассказов – «Муж, которого я купила» – она подписала псевдонимом Аллан Райнор (Allan Raynor)[317]. Как видим, здесь она сохранила инициалы своего имени.

Большинство биографов Айн Рэнд и исследователей ее творчества опираются на главную версию, основанную на данных Барбары Брэнден и кузины писательницы Ферн Браун (Гольдберг). По словам Брэнден, Алиса сошла с парохода уже с новым именем – Айн Розенбаум[318]. Тем не менее, по-видимому, эта информация неверна: в большинстве случаев в течение первых недель своего пребывания в США она называла себя Элис (Alice) – англизированным вариантом имени Алиса. Фамилию Рэнд, согласно свидетельству Ферн Браун, помогла ей придумать сама Ферн, которой тогда было всего восемь лет. Ферн вспоминает: «Однажды она сказала: “Я собираюсь изменить мое имя, но я хочу, чтобы там были [буквы] ‘A’ и ‘Р’ ”. Мы звали ее “Элис” (Alice). Она сказала: “Я выбрала себе имя, это будет ‘Айн’ ”; это – какое-то производное слово, сказала она мне. Она добавила: “Теперь, мне надо ‘Р’ ”. В тот момент я смотрела на ее пишущую машинку и сказала: “А как насчет ‘Ремингтон’?” Она сказала: “Нет, это слишком длинно, мне надо покороче”. И тогда я сказала: “А как насчет ‘Рэнд’?” Она сказала: “Ну, хорошо, пусть будет ‘Айн Рэнд’ ”»[319].

Это эмоциональное свидетельство, увы, вызывает сомнения. Начнем с того, что слияние фирм «Ремингтон» и «Рэнд» произошло только в 1927 году; следовательно, старая печатная машинка, вывезенная Алисой из СССР, могла быть только фирмы «Ремингтон», а не «Ремингтон-Рэнд». Более того, как явствует из сохранившегося в архиве писательницы письма ее сестры, фамилия Рэнд использовалась ею в качестве псевдонима еще до эмиграции. Таким образом, описанная Ферн Гольдберг сцена либо вообще не имела места, либо выглядела как-то иначе. Возможно, например, что, глядя на печатную машинку, Ферн сначала предложила родственнице взять фамилию Ремингтон, а потом, бросив взгляд на лежащую рядом офисную продукцию фирмы «Рэнд», указала на еще один вариант фамилии.

Сама Айн Рэнд еще больше запутала ситуацию, в разное время давая достаточно противоречивые объяснения происхождения своего псевдонима. В тридцатые и сороковые годы она говорила, что позаимствовала имя у какой-то финской писательницы[320]; как минимум однажды она утверждала, что придумала его сама. В 1937 году в письме одному из поклонников, написанном по-английски, она уверяла:

«“Айн” – это одновременно настоящее и вымышленное имя. Его оригинальная форма – это финское женское имя, которое пишется по-русски так: “Айна” (написано кириллицей. – Л. Н., М. К.)… Я не знаю, как следует правильно писать его по-английски, и предпочла превратить его в “Ayn”, удалив окончание “a”»[321].

Как мы видим, именно финская версия происхождения данного имени наиболее притягательная. Женское финское имя Aino или Aina, означающее «единственная», упоминается в эпосе «Калевала». Данное имя было целиком в духе позднее сформированной Айн Рэнд концепции индивидуализма и эгоизма как наивысших добродетелей человечества.

Кто же эта загадочная финская писательница? Сама Айн Рэнд сообщила Барбаре Брэнден, что произведения этой писательницы не читала, но с ее именем была знакома[322]. Вероятнее всего, это Айно Каллас (1878–1956), писательница-романтик, известная в Европе уже в начале 1920-х годов не только по произведениям на финском языке, но и по их переводам на английский. Крайне интересно, что во многих ее сочинениях звучит романтическая тема «Эроса-убийцы» – любви, ведущей к смерти[323]. А ведь именно эта тема будет часто встречаться в ранних произведениях Айн Рэнд, особенно в «Красной пешке» и «Мы живые». Так что вполне возможно, что Алиса могла где-то увидеть рецензии на труды Каллас или английские переводы и настолько ими вдохновилась, что взяла, несколько видоизменив, ее имя, инициал которого к тому же совпадал с ее собственным. А еще и значение «единственная».

Однако Энн Хеллер недавно выдвинула новую, совершенно