Клуб любителей фантастики, 2006 - Андрей Буторин

Утром третьего дня Аль раздвинул колючие лапы последних елей на краю западного леса. Над изломами мёртвых скал выступал краешек Стены мира. Аль замер, задохнувшись на миг — и в этот миг осознав, куда так стремится идти. Он хотел увидеть Стену мира. Ту, что была вышита его сердцем, рукой и ученической иглой, раздавленной башмаком мастера Бри. Увидеть и убедиться, что Стена мира цела; и уродливый разлом не коверкает её совершённого силуэта. Конечно же, цела, а что может с ней приключиться?

Торопясь, спотыкаясь, едва не падая, Аль спустился вниз, в долину Сухой воды — в узкое изломанное русло давно пересохшей реки. Кратчайший путь к западной Стене мира среди мёртвых скал.

Ноги увязали в песке; запинались о камни, обточенные водой и выбеленные солнцем, — похожие на черепа странных существ. Некоторые огромные валуны приходилось обходить, через некоторые — перелезать, чтобы не застрять в завалах из коряг, веток и камней, преграждавших путь. Аль запыхался. Солнце, будто застывшее в зените, обжигало затылок и плечи, слепило глаза. Слишком поздно — лес уже скрылся за несколькими изгибами мёртвой реки — Аль вспомнил, что не догадался захватить воды. Возвращаться назад было почти столько, сколько идти вперёд. По крайней мере, Алю хотелось так думать. Разозлившись сам на себя, он ускорил шаг — попытался ускорить, — не обращая внимания на цветные круги, всё ярче вспыхивающие перед глазами. Просто солнце. Скорее, торопил чужак — тот, который верил, что ещё всё можно исправить. Если успеть до того, как Стену мира разорвёт чёрная трещина, если успеть… А потом цветные круги сложились в ослепительную радугу на вышивке во Дворце мастеров; а из-под радуги вспенилась и полетела по мёртвому руслу полноводная бурливая река. Обожгла брызгами пересохшие губы Аля — и обрушилась на него; сшибла с ног, залила ледяной водой глаза, рот, ноздри, потащила по дну вместе с камнями и обломками веток…

Аль закашлялся, пытаясь вдохнуть.

— Живой! — Говор был непривычным, гортанным — будто язык, знакомый Алю с детства, с трудом пробивался сквозь рокот горной реки.

— Так, Ра, живой, — подтвердил ещё более неразборчивый и низкий голос. — Только сейчас захлебнётся. Отберите у него флягу.

Аль открыл глаза и сейчас же прищурился. Солнце запуталось в облаке пушистых волос — будто богиня Радуги и Солнца наклонялась над Алем, протягивая в ладонях напиток бессмертных. Привыкнув к сиянию золотого нимба, Аль разглядел тонкий профиль, птичьим крылом взлетающую к виску бровь и блестящий глаз удивительного яблочного цвета и узкого дивного, похожего на лепесток цветка Чи, разреза.

— Ну, чего уставился? — кривя губы в усмешке, богиня отняла флягу; дёрнула головой. — Красивая?

— Красивая, — благоговейно выдохнул Аль, заворожённый вспыхнувшим на солнце нимбом. И не сразу разглядел, что левая сторона лица девушки обезображена длинным кривым шрамом — от скулы до виска, до розовой сморщенной кожицы, затягивающей ослепшую глазницу.

Полоска чёрной ткани закрывала Алю глаза во время тряской и торопливой дороги.

— Вот лазутчик, отец, — хрипло и презрительно сказала богиня Радуги. Сорвала повязку и подтолкнула Аля в спину — так, что он упал на четвереньки на жёсткие вытертые шкуры.

— Я не лазутчик, — возмутился он, пытаясь подняться.

— Правда? — широкоскулое смуглое лицо склонилось над Алем. В раскосых глазах будто плавали капли тягучего солнечного мёда. И голос был как мёд — неторопливый и вязкий. — Правда? Тогда тем более ты нам всё расскажешь, да?

Полог из тяжёлой тёмно-серой ткани качнулся, отрезая от Аля светлое небо. Будто набухшая дождём туча, которая ещё не решила: то ли проплыть мимо, то ли раскрыть чёрные крылья и кинуться на землю огненной грозой. Как ворон на цыплёнка.

— Отец сказал — ты мой пленник, мне тебя и отпускать, — богиня посмотрела хмуро; покусала тонкую губу, шевельнула рукой. Аль не успел заметить, как в её пальцах блеснуло тонкое лезвие, разрезало ремни на его запястьях. — Он тебе поверил.

— А ты?

Богиня дёрнула плечом. Мол, какая разница? Нет, не богиня. Когда говорит или усмехается вот так дергано — просто диковатая, обиженная на кого-то девчонка. Понятно, на кого — кто изуродовал ей лицо, превратил совершенство рисунка в мятую рваную ткань. И у кого рука поднялась? Или просто — случайность? Несчастный случай?

— Чего пялишься? Красивая?

— Когда не злишься и не кричишь — красивая, — стараясь говорить ровно и спокойно, ответил он. Выдержал взбешённый взгляд. Осторожно указал на длинные ножны на поясе девчонки, вышитые разноцветными бусинками. — Можно? Можно взглянуть?

Серебряная молния очутилась в руках девчонки ещё быстрее, чем нож. Затанцевала, отбрасывая на серые стены шатра солнечные блики.

— Что, правда, никогда не видел сабли? — усмехнулась девчонка, наблюдая за восхищённым лицом Аля. Он покачал головой. Осторожно тронул перевитую кожаными ремешками рукоять, хищно выгнутое сияющее лезвие. Ледяное, как вода в горном ручье. Палец дрогнул, из тонкого пореза выступила капля крови.

— Зачем? — удивился Аль, разглядывая царапину и скалящееся огромное лезвие. Осёкся, переведя взгляд на кривой шрам, исковеркавший лицо богини. Девчонка фыркнула, с лязганьем швырнула саблю в ножны. Отвернулась.

— Что, у вас вообще нет оружия?

— Я ведь уже говорил. Нет, — уже начиная немного сердиться за недоверие, ответил Аль.

— Как это?

— А зачем?

— Ну… — девчонка вроде даже растерялась. — Как зачем? Понять, кто сильнее; кто вождём будет…

— Хранители хлеба на осеннем празднике соревнуются кто сильнее — кто быстрее и дальше с мешком зёрна пробежит; лесовики — брёвна поднимают… Только э… вождём всё равно самый мудрый становится — кто больше примет помнит, кто лучше об урожае и о людях сможет позаботиться.

— Ну а если кто нападёт — как отбиваться? — не сдавалась девчонка.

— Кто нападёт? — удивился Аль. — Зачем?

— Как зачем? Землю отобрать, коней, овец, зерно…

— Зачем отбирать? Если надо что другому — поделись, а когда тебе будет надо — он с тобой поделится. А отбирать… — Аль улыбнулся. — Малые дети в песочнице игрушки отбирают друг у друга — пока разговаривать не научились и договариваться.

— Странный ты, — фыркнула девчонка. — Сабли не знаешь. Может, из лука умеешь? Нет? Тогда кто ты? Лесовик?

— Вышивальщик, — гордо ответил Аль.

Девчонка недоуменно смотрела, будто решая — шутит или нет; потом расхохоталась.

— Ой, не могу! Вышивальщик! Как моя колченогая бабка Лиса — вышивальщик!