Бункер - Сергей Зверев

Подумав, отвечаю:

– Во-первых, вам надо связаться с командованием Балтийского флота или с Главным штабом флота.

– Так. Это нам по силам. Что я должен потребовать?

– На выходе из Калининградского залива расположена Балтийская военно-морская база. Неплохо было бы в ближайшие два часа вывести в Балтийский пролив, узким горлышком связывающий залив с морем, любой противолодочный корабль из 146-й тактической группы.

– Согласен, – кивает он, нашаривая рукой батарею радиостанций и телефонов. – Этот вариант сгодится на самый крайний случай. Акак, по-твоему, можно взять «археологов» до Балтийского пролива?

– Попробуем, – уклоняюсь от прямого ответа. – Кажется, впереди– метров через восемьсот– русло поворачивает на юг, верно.

– Да, поворачивает.

– В середине поворота торчит сложный мост, видите?

Генерал щурится, вглядываясь в даль.

– Вижу. Почему ты называешь его сложным?

– Насчет автомобилистов и железнодорожников– не уверен, а вот для экипажей подлодок прохождение между опорами его короткого пролета– трюк не из простых. Особенно если подлодка идет скрытно.

– Согласен. Так что же ты предлагаешь?

– Предлагаю для начала подойти ближе к мосту, пришвартоваться к любому причалу и подождать. Уверен: экипаж субмарины не рискнет входить в плавный поворот вслепую из боязни протаранить одну из мостовых опор.

В этот момент неподалеку послышался всплеск. На поверхности появился Устюжанин, и прежде чем он успел огорчить Горчакова отсутствием результата поисков, тот крикнул:

– Георгий, возвращайся на борт! Тебя одного ждем…

Наш катер прижался бортом к яхте, пришвартованной у небольшого деревянного пирса. Двухъярусный мост всего в сотне метров ниже по реке, позиция для наблюдения– лучше не придумаешь. Ясижу на диванчике, Горчаков изучает поверхность с помощью бинокля. Всех остальных он попросил спуститься в каюту, дабы не маячили на палубе. На поверхности ничего, кроме мелкой ряби от дуновений слабого ветерка…

Пока катер шлепал черепашьим ходом до пирса, Сергей Сергеевич связался с московским начальством и коротко изложил ход операции. Затем он посетовал на проблему, связанную с внезапно появившейся в распоряжении «археологов» сверхмалой подводной лодкой. Ипопросил помощи, почти дословно пересказав мое предложение касательно вывода противолодочного корабля в Балтийский пролив. Начальство выслушало, недовольно поворчало и пообещало помочь. На том разговор и окончился.

– Вижу! – громко шепчет генерал и толкает меня в бок. – Посмотри туда! Это перископ или я ошибаюсь?

Смотрю в указанном направлении…

На водной глади действительно появилась тонкая трубка. Она медленно двигалась вниз по течению, оставляя за собой короткий белесый бурун.

– Вы правы, – возвращаю шефу бинокль. – Это перископ. Значит, мы на верном пути.

– Что дальше, Женя?

– Подождем, пока они пройдут под мостом, закончат разворот, и пойдем за ними.

– И долго мы будем за ними плестись?

– А куда нам торопиться? Отсюда до Балтийска миль двадцать. Подлодка идет на экономичной скорости, выдавая узла три– не более. Так что у нас целый воз времени. Кстати, начальство чешется по поводу корабля из Балтийской базы?

– Пока молчит…

Прячась за каютой, мы по очереди рассматриваем верхушку перископа и ждем, когда бурун исчезнет за поворотом. После чего Горчаков снова перевоплощается в адмирала Нахимова, вызывает из каюты капитана катера и приказывает отшвартоваться от яхты.

Мы продолжаем преследование субмарины.

Минул час. Солнце приподнялось над горизонтом, немного согрев воздух. За кормой остались три мили пути и акватория Калининградского морского порта. Слева и справа открываются относительно пустынные берега. Кое-где виднеются дачные поселки, вышки ЛЭП, нефтеналивные резервуары… Иногда мимо проходят большие грузовые суда, и наш катер вынужден жаться к правому берегу.

Мы по-прежнему торчим возле капитанского кресла и не сводим взглядов с поверхности реки. Пройдя все три мили, никто из нас ни разу не заметил перископ.

– Что бы это значило? – волнуется Сергей Сергеевич.

Стараюсь его успокоить:

– Либо мы слегка их опередили. Либо пилот подлодки приноровился вести ее по фарватеру вслепую. Ябольше склоняюсь ко второму варианту.

Он открыл рот, желая спросить еще о чем-то, но ожил один из телефонов. Схватив его, он поспешно отошел к корме и ответил…

Вернулся Горчаков минуты через три.

– Все пропало, – сказал он, вытаскивая из кармана какие-то таблетки.

– В чем дело?

– Только что говорил с начальством. Командир 146-й тактической группы противолодочных кораблей не может выделить ни одной боевой единицы. Два корабля в данный момент выполняют боевые задачи в отдаленных районах. Один корабль на капитальном ремонте на судостроительном заводе «Янтарь», два проходят модернизацию, еще на двух экипажи выполняют плановый ремонт собственными силами. Единственное, что сделало мое начальство, договорилось о временном приостановлении движения гражданских судов по Балтийскому проливу и Калининградскому морскому каналу.

– Да-а… реформа армии в действии, – чешу затылок. – Дожили. Заходи в территориальные воды кто хочет и выходи кто пожелает…

Генерал глотает таблетки, запивает минеральной водой. Иобращает ко мне бледное лицо:

– Ладно, Женя, о деяниях нашей власти и тупости чиновников мы поговорим позже. Лучше подскажи, что можно предпринять в этой патовой ситуации?

Да, ситуация на самом деле смешная. По фарватеру нашей внутренней реки идет крохотная и безоружная субмарина, а у нас нет возможности ее остановить. Уничтожить– не сложно. Авот перехватить и заставить всплыть– проблема.

– Приятель, у тебя есть карта местности? – обернулся я к капитану.

Тот вынул из висящего справа от кресла кармашка сложенную карту и протянул его со словами:

– Если не устроит, выведу более детальную на экран навигатора.

Развернув карту Калининградской области, укладываю ее на крышу каюты и нахожу западную часть с заливом. Вместе с генералом нависаем над пестрым изображением местности…

Примерно через минуту раздумий предлагаю:

– Сергей Сергеевич, можно попробовать остановить подлодку с помощью буксира.

– Каким образом? – оживляется он.

– Использовав хороший трос. Один конец закрепить на буксире, на другом навязать узлов и накинуть на винт. Алучше зацепить за один из двух рымов, наваренных в верхней части корпуса.

– Что такое рым?

– Усиленная скоба для подъема подлодки или для облегчения швартовки.

– Неплохая идея, – довольно потирает он руки.

– Свяжитесь с буксиром. Япереговорю с Мишей Жуком и объясню задачу…

Буксир торчал ниже по течению и всего в миле от нас. Михаил быстро ухватил суть моего приказа и метнулся к капитану за надежным тросом…

Мы решаем с генералом больше не плестись по устью со скоростью бешеной устрицы. Наш катер ревет мотором и за пару минут доставляет нас к борту буксира.

Поспеваем вовремя. Капитан Николай Егорович подает швартовый металлический трос. Пара буксирных матросов и майор из местного Управления ФСБ проталкивают его в клюз; на конце троса болтается тяжелый стальной карабин. Одетые в неопреновые костюмы, Жук с Фурцевым заканчивают подготовку, подгоняя ремни ребризеров.

Мы торопимся, потому что нет уверенности в том, что субмарина постоянно идет на экономичном режиме. Почему бы ее пилоту кратковременно не увеличить скорость, скажем, до пяти или шести узлов, чтобы запутать возможных преследователей?.. Внепростом деле с ушлыми немецкими «археологами» ни у кого и ни в чем нет уверенности. Даже у многоопытного Горчакова.

А посему мы с Георгием тоже готовимся к погружению и делаем это по возможности быстро.

Исходя из архиважной задачи, готовимся соответствующим образом: вместо аквалангов берем ребризеры, прихватываем оружие, а после погружения проверяем гидроакустическую связь.

Все в норме.

Конец мощного троса с карабином доверяю Георгию. Остальные, включая меня, растягиваются метров на двадцать– почти на всю ширину фарватера, чтобы подлодка не проскользнула мимо.

При отвратительной видимости в мутной речной воде мы не имеем визуального контакта друг с другом. Зато хорошо слышим, и первый, кто заметит субмарину, обязан предупредить всю группу.

По разработанному плану главным действующим лицом на данном этапе операции является Георгий. Он должен успеть подтащить трос к субмарине и подцепить карабин к рыму. Именно так мы намерены «приковать» ее к буксиру и лишить подвижности. Остальное– дело техники. Главное остановить «рыбку» и заставить всплыть.

Группа растягивается поперек фарватера, глубина которого местами доходит до двенадцати метров. Парни доложили о занятии позиции. Ждем…

Проходит пять минут, десять, пятнадцать…