Два крыла. Русская фэнтези 2007 - Елена Медникова

Родим грустно вздохнул и потер себе шею. Вокша весь обратился в слух.

— Да и некоторые наши деревенские странно себя ведут. На днях я соседа своего Силеса встретил. Он и так мужик-то бестолковый, а здесь бредет по улице, глаза пустые, ноги заплетаются, и бормочет чего-то. Ну, думаю, допился, подлец. Ан нет, от него и не пахнет вовсе.

Хозяин удивленно развел руками:

— Ничего не мог с ним поделать. Будто он что-то такое свое только видит, а меня и не замечает. Я уже его и так и сяк. И по-доброму, и не очень, а он головой мотает и куда-то все лезет. Представляешь?

Охотник отрицательно покачал головой.

— Вот и я ничего понять не мог. Народ собрался, судят-рядят, чего-де делать. Кто-то подсказал его водой облить. Как плеснули из бадьи, тут-то он и очухался, глянул на нас зверем и прошипел, прям как змея, мол, ничего, доберусь еще до вас, недолго осталось.

— За это и побил его?

— И про это слыхал? — удивился староста. — Малый, да шустрый. Нет, это была другая история.

Рассказывая про деревенские невзгоды, Родим, видно, разволновался. Его лежащие на столе крупные кисти постоянно то сжимались в кулаки, то разжимались.

— Вот такие у нас дела неладные. Не знаю, где латать-то. За одно ухватишь, так другое расползается. То ли за колдуном посылать, порчу снимать, то ли на волков охоту устроить, то ли от разбойного люда в осаду садиться. Позавчера сам ихний главарь подъезжал с приспешниками. То ли Тором, то ли Дором кличут, из города. Если, говорит, через три дня два воза припасов нам не приготовите, то быть вам всем битыми. Завтра, почитай, уже сегодня, приедут. Что с ними делать, ума не приложу. Они на конях все, в бронях, при оружии, а мы что — вилы да топоры. Не сдюжить.

— А как же ты на зверье-то облаву устраивать хотел с вилами да топорами?

— Ну, зверье, оно зверье и есть. Пуганем, если что, пал малый пустим, капканов да ловушек понаделаем. Справимся, не привыкать. Вот у нас три зимы назад аж сразу три шатуна появились, двоих рыбарей задрали. Так мы собрались миром, рогатины и топоры навострили и меньше чем за неделю управились.

Вокша понял, что местные еще не сталкивались со зверями и не слышали о них. Деревня была отдаленная, вот и разбойники до нее совсем недавно добрались, и беженцы не появлялись. Последнее охотник решил уточнить.

— А скажи-ка, хозяин, много ли у вас тут народу прохожего за последний месяц-полтора побывало?

Староста ненадолго задумался, потом пожал плечами:

— Почитай, кроме разбойников да тебя, шустрого, с самого начала лета никого и не было. И то правда, удивительное дело, обычно народ какой-то проходит, а раз в два-три месяца торговцы заезжают то из Лагова, то из Горска, реже из самого Ольмута. Этим же летом никого не было. Хотя иногда месяца и по три-четыре купцов ждем, но то зимой, когда занесет все вокруг.

Охотник понял, что новостей здесь не услышит, мысленно вздохнул и подумал, ночевать ли ему в деревне или снова вернуться на Древнюю дорогу. Он уже не сомневался, что отдохнуть ему здесь и так позволят, однако решил рассказать старосте о том, что сам знал. Может, удастся уберечь деревенских от опрометчивых поступков.

— Ты вот что, Родим, про облаву думать забудь.

— Что так?

— Повидал я этих зверей. Поверь мне, охотнику, не по зубам они вам. Днем можете особо не опасаться, но затемно все за частокол забирайтесь, ворота закрывайте.

— Что ж за диковина такая? — Староста всерьез воспринял предостережение. Глаза его стали задумчивыми, рука потянулась почесать затылок. — Расскажи, сделай милость.

— Точно сам пока не знаю. Для того и послан Лигой, чтобы разобраться. Но точно тебе скажу, звери не простые. По виду волки, силой и ростом как медведи и умны немало.

Вокша расшнуровал свой кошель и достал из него большой сросшийся двойной клык убитого в лесу волка. Положил в подставленную ладонь. Староста молча, внимательно рассмотрел трофей, покачал головой. Вернул охотнику, тяжело вздохнул, так что закачался огонек светильника и заметались тени по темным некрашеным деревянным стенам. После этого спросил словно кого-то невидимого:

— За что ж это напасть такая?

Вокша убрал клык и, тоже вздохнув, сказал:

— Того пока не знаем. Но есть и хорошая весть.

— Какая же? — спросил Родим с недоверием в голосе.

— Разбойного люда вам, похоже, опасаться особо не стоит.

— Это почему?

— Вечером на город стая зверей напала, я оттуда еле ноги унес, а если из бандитов кто в живых и остался, то совсем немногие, и не до вас им будет.

— Вот как. — Лицо старосты чуть просветлело, затем он снова нахмурился. — А как же городские? Там ведь женщин и детей немало.

— Уж больше месяца, почитай, никого, кроме разбойников, в Лагове нет. Кто в живых остался, давно разбежались.

— Во как, а мы и не слыхали. А чего ж ты там в городе делал?

Охотник рассмеялся:

— Да уж не с разбойниками бражничал. С Орландом переговорил. Знаешь такого бывшего главу лаговской управы?

— Да кто ж его не знает, достойный муж. Как он там?

Вокша пожал плечами:

— Кто ж теперь знает?..

Помолчали. Потом староста встрепенулся, словно принял какое-то решение, и спросил:

— Перекусить-то небось домашнего не откажешься?

Охотник не хотел обижать Родима, но задерживаться ему в этой деревне явно был не резон.

— Спасибо, хозяин. Благодарен буду, если дашь мне с собой в дорогу ломоть доброго хлеба, давно не ел.

— Значит, не останешься, — скорее сказал, чем спросил староста.

— Я свое дело еще не сделал.

— Лады, — с сожалением произнес Родим. Поднялся, достал с верха теплой печи краюху свежего серого хлеба, сдул с нее крошки и прилипшие соломинки и подал Вокше.

Тот с благодарностью принял душистый хлеб и сноровисто убрал в вещмешок.

— Ну что же, пойдем, гость, — окончательно признал его статус хозяин, — провожу через наши посты.

Охотник не возражал. Конечно, он мог бы уйти, как и пришел, но зачем. Да и старосте могло пойти на пользу. Мол, своего знакомого разведчика принимал.

Родим накинул длинный кожух, накрутил на ноги онучи, надел мягкие короткие сапоги и вместе с охотником вышел в ночь. Небо тем временем совсем расчистилось. В свете звезд мощный староста и не достававший ему даже до плеча Вокша смотрелись своеобразно. Родим не частил шагами, поэтому маленький охотник тоже шел не семеня.

Когда впереди засветился костерок охраны и показался надвратный навес, Вокша спросил, выдыхая легкий парок — подмораживало:

— Как мне добраться до тех городов, что ты назвал: Горска и Ольмута?