Призрак дракона - Патриция Бриггз

— Гм… Ты прав, — ответил я. — Надо сообщить об этом всем остальным. Я видел, что Аксиэль помчался за одним из ворсагцев, рванувших в сторону леса. Бастилла осталась с женщинами. А где Орег, Тостен и Сиарра?..

Вообще-то хороший командир должен был сам это знать.

— Орег и Тостен погнались за тремя ворсагцами, устремившимися в ту сторону, где мы разбили лагерь, — ответил Пенрод. — А Сиарра только что находилась рядом со мной. Наверное, вернулась к Бастилле, чтобы помочь успокоить женщин.

Я кивнул.

— Если ты расскажешь Аксиэлю, что нужно делать с трупами, и вы вместе начнете собирать их, то я поеду, найду всех остальных.

— Думаю, Аксиэль сам знает, как действовать. Но я ему напомню, — пообещал Пенрод.

— Отлично, — ответил я. — Мы вернемся и поможем вам.

Я пришпорил Нарцисса, и мы поскакали в обратную сторону.

Я остановился на том месте, где все еще стояла толпа женщин. Некоторые из них держали на руках младенцев. Они смотрели на меня, как косули на стаю волков. Сильно пахло кровью и свежим мясом, как осенью, когда режут скот. Я заставлял себя думать, что убиты именно животные, а не люди. Так было легче воспринимать действительность.

— Где Сиарра? — спросил я у Бастиллы.

Та пожала плечами.

— Я видела, как она вбегала в ту хижину вслед за бандитом. Что там произошло, не имею понятия.

От страха у меня похолодели руки. Я подъехал к хижине, на которую указала Бастилла, спрыгнул с Нарцисса и поставил его рядом с Перышком.

Черт , — думал я. — Ведь ей было приказано оставаться на лошади!..

Я медленно, напряженно вслушиваясь в тишину, зашел в сени. Торопиться было некуда. Если случилось что-то страшное, ничего уже не поправишь.

Открыв дверь в жилое помещение и шагнув вовнутрь, я почувствовал толчок в ребра. Действовать следовало незамедлительно. Поразить врага мечом, когда он так близко подошел, у меня не получилось бы. Поэтому я тут же выхватил нож и уже замахнулся, когда понял, что ко мне прижимается сестра.

Я вывел ее во двор и быстро оглядел с ног до головы.

— Ты ранена?..

Она покачала головой. Ее всю трясло. Меня — тоже, ведь я чуть было не перерезал ей горло.

У нее в руке был испачканный алой кровью меч.

Я вернулся в хижину и сначала никого там не заметил — мне в глаза били яркие лучи солнца, показавшегося из-за туч и проникавшего сюда сквозь большое окно. Но, попривыкнув к свету, я внимательнее оглядел комнату и увидел на полу у кровати юношу, обхватившего обеими руками живот. Его рукава были залиты кровью. Сиарре удалось нанести удар первой. Смертельный удар.

Человек тяжело дышал, но еще жил.

Злость на Сиарру за непослушание тотчас же улетучилась из моей души. Юноша был не старше Тостена, скорее даже младше. По его безусому лицу катились слезы. Он взглянул на меня с мольбой и прохрипел на ломаном оранстонском:

— Пожалуйста…

Я прекрасно понимал, о чем он меня просит. Ему было известно, что его рана смертельная. Но терпеть предсмертные муки уже не хватало сил.

Я вспомнил о Селеге, поднял нож и решительным ударом вонзил его юноше в затылок. Селег не заставил бы этого человека страдать.

Стейла учила меня, что поражение ножом в затылочную зону — самый верный и самый быстрый способ умерщвления. Особенно для меня, ведь я обладал недюжинной силой и быстрой реакцией. Юноша умер мгновенно, не успев глазом моргнуть.

Я извлек свой нож из затылка покойного, обтер окровавленный клинок о его одежды и вышел во двор.

Сиарра стояла рядом с Перышком, пряча лицо в лошадиную гриву. Ее плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Я не стал ее тревожить и вернулся к женщинам и Бастилле.

Разговаривать с жительницами деревни оказалось непростым занятием. Как выяснилось, Бастилла не знала оранстонского, а беседовать на толвенском женщины отказывались.

— Оставь их, Бастилла! — воскликнул я на оранстонском языке, отчетливо произнося каждое слово. Отец всегда удивлялся моим способностям изучать языки, хотя не переставал твердить, что на каком бы я ни разговаривал, все равно буду выглядеть тупым, как осел. — После того как мы покинем это место, никого не обидев, люди сами успокоятся. — Я окинул многозначительным взглядом кучку из трех окровавленных трупов и повернулся к женщинам. — Если кто-нибудь из вас убил кого-то из бандитов, несите их тела сюда. Мы сожжем покойников, чтобы к вам не являлись их грешные души.

Для Бастиллы я повторил то же самое на толвенском. Мой голос звучал как-то странно — резко и отрывисто.

В этот момент на дороге показались Тостен и Орег. С жеребца Тостена мутными струйками стекала вода, и он трясся.

— Провалился в болото, — пояснил Тостен. — Я едва успел вытащить его.

— Мы должны собрать тела убитых, — сказал я.

— Возить их на моем коне не получится, — ответил Тостен. — Он этого не выдержит.

— Я этим займусь, — сказал Орег.

Я внимательнее взглянул на брата. Если его жизнь в таверне Тирфаннинга не представляла собой нечто более страшное, чем можно было вообразить, значит, сегодня Тостен впервые убил человека. Его побледневшее лицо искажала странная гримаса, глаза выражали непонимание и испуг.

Бастилла вела себя спокойно — так, словно убийство являлось для нее привычным занятием. Либо рабское существование настолько сильно ее закалило, либо в храмах Колиты творились такие вещи, о которых я даже не хотел знать. По поведению Орега тоже можно было подумать, что убивать людей ему приходилось далеко не один раз. Перспектива собирать мертвецов и жечь их на костре нисколько не тревожила его.

Тостен спрыгнул с коня, быстро сунул мне в руку поводья, взглянул на меня как-то виновато и метнулся в ближайшие кусты. Я потрепал жеребца по загривку и немного прошелся с ним, желая убедиться в том, что он не хромает.

Деревенские женщины продолжали стоять на месте и смотреть на меня так, что мне было не по себе.

Тостен, когда вернулся, показался мне еще более бледным. Он молча взял у меня поводья и стыдливо отвернулся в сторону.

— Стейла говорит, что даже самым опытным из воинов после боя часто становится плохо, — сказал я. Но, поняв, что это ему не помогло, решил дать ему какое-нибудь задание, чтобы отвлечь от мрачных мыслей. — Иди к Сиарре во двор вон той хижины. Она заколола ворсагца ударом в живот. Я добил его, чтобы не мучился.

Может, им удастся помочь друг другу, — подумалось мне.

Аксиэлю, Пенроду и Орегу удалось собрать все трупы. Я удивился, что это у них получилось, ведь они действовали без грамотного руководства (которое должен был обеспечить я). С убитых сняли все, кроме одежды. На рубахе главаря красовались серебряная и янтарная булавки. Увидев эти драгоценности, одна из женщин шагнула вперед и протянула руку, но тут же вернулась на место и отвернула голову.