Призрак дракона - Патриция Бриггз

Может, им удастся помочь друг другу, — подумалось мне.

Аксиэлю, Пенроду и Орегу удалось собрать все трупы. Я удивился, что это у них получилось, ведь они действовали без грамотного руководства (которое должен был обеспечить я). С убитых сняли все, кроме одежды. На рубахе главаря красовались серебряная и янтарная булавки. Увидев эти драгоценности, одна из женщин шагнула вперед и протянула руку, но тут же вернулась на место и отвернула голову.

Я послал Бастиллу к Сиарре и Тостену, велев передать им мое распоряжение возвращаться в лагерь.

Через некоторое время бывшая рабыня вернулась, ведя за собой Нарцисса. Я совсем позабыл, что оставил его рядом с Перышком.

Уложив убитых в кучу, Аксиэль вытер руки об одежду верхнего из них и провозгласил:

— Теперь надо сжечь этих мерзавцев. И поскорее. Для этого нам потребуется какое-то топливо.

— Не потребуется, — ответил Орег, шагнул к груде мертвых тел и вытянул руку.

Трупы загорелись, точно хворост в камине, а я почувствовал, как меня мощной и удивительно приятной волной наполняет магия. Мне почудилось, что я опять в Хуроге, что во мне больше нет ощущения пустоты.

К Орегу подошла Бастилла.

— Я помогу тебе.

Она тоже вытянула руку и коснулась ею ладони Орега, В это самое мгновение огонь вспыхнул с удвоенной силой.

Мне стало так хорошо, что на мгновение я позабыл об убитых бандитах, об опасностях, обо всех своих бедах.

— Эй, не так сильно, Бастилла! — сказал Орег и повернулся ко мне. — Милорд, приготовьтесь.

Я чуть ли не вскрикнул, когда в следующую секунду магия покинула мое тело и мозг, и меня обожгла ослепительная боль. К счастью, выражение моего лица мог видеть лишь Орег.

Только теперь я поверил в то, что он — Хурог. Раньше мне казалось, что этот странный парнишка просто привязан к замку, как я, или несколько сильнее. Теперь же сомнений в том, что замок и Орег — одно и то же, у меня не осталось.

— Лисленгу такие фокусы не под силу, — произнес Пенрод, от изумления тараща глаза.

Услышав его голос, я очнулся от странного состояния, в котором пребывал, и взглянул туда, где каких-то несколько мгновений назад лежала груда трупов. Теперь там была лишь небольшая кучка пепла.

— О Лисленге не стоит вести и речи! — пробасил Аксиэль. — Он и свечку-то зажигает на протяжении нескольких минут! К тому же пользуется при этом какими-то штуковинами!

— Это все Бастилла, — пробормотал Орег, не сводя с меня взволнованного взгляда.

— Давайте поскорее уйдем отсюда, — предложил я и кивнул в сторону притихшей толпы женщин и детей. — Чем раньше это произойдет, тем быстрее жители деревни вернутся к нормальной жизни.

Недалеко от того места, где мы разбили лагерь, протекал чистый ручей. Мы вымылись в нем и помыли лошадей. К нашему возвращению Тостен и Сиарра уже окончательно укрепили палатку, и оставалось лишь приготовить ужин и накормить своих четвероногих помощников.

Тостен и Сиарра весь вечер избегали встречаться со мной взглядами и сидели вдвоем в стороне. Мне было немного обидно, но я понимал их состояние.

Люди часто недоумевали, почему мой отец, который оранстонцев всегда любил больше, чем народ Толвена (потому что Оранстон не принуждал его платить десятину), с таким рвением принимал участие в подавлении оранстонского мятежа. А я все понял после того, как убил первого в своей жизни бандита. Как ни страшно сознаваться в этом, но когда клинок моего ножа вошел в его тело, я почувствовал странное удовлетворение. Быть может, от сознания своего превосходства или от радости победы. Иногда я с ужасом думал, что в один прекрасный момент проснусь и обнаружу, что стал точно таким, как отец.

Когда распределяли, кто в какие часы будет охранять сон остальных, я выбрал вторую смену и в напарники взял Орега. Сиарра и Тостен должны были нас сменить. Я решил, что дам им возможность выспаться и вообще не стану их будить.

На протяжении всего того времени, пока дежурили Аксиэль и Пенрод, я так и не смог сомкнуть глаз. А когда они легли, выждал около получаса, дав им возможность заснуть, и сел к костру рядом с Орегом.

— Если тебя убьют в бою, что станет с Хурогом? — спросил я приглушенным голосом.

— Хурог разрушится. Распадется на отдельные камни, — невозмутимо ответил Орег и, выдержав паузу, взглянул мне в глаза. — Неужели ты думаешь, что я так запросто могу умереть? В таком случае это произошло бы давным-давно. В худшие времена я добровольно ушел бы из жизни. — Он помолчал. — Я ведь говорил тебе, что только обладатель кольца в состоянии уничтожить меня.

Я понимающе кивнул. Нечто подобное я уже однажды слышал от него.

— То есть только я в состоянии это сделать…

Орег ничего не ответил, а я уставился во тьму и погрузился в странные раздумья.

— О чем ты думаешь? — поинтересовался он.

Я нехотя повернулся к Орегу, не зная, какими словами выразить свои мысли.

— Странная штука — бой. Во время него люди умирают так быстро, так легко… Все это страшно, но каждый раз, когда я достаю меч из ножен…

Я замолчал, пытаясь подобрать наиболее верное выражение.

— Тебе кажется, что ты слышишь торжественную песнь?

Как ни глупо и жестоко прозвучали эти слова, но именно они несли в себе смысл того, что я хотел сказать.

— Наш сегодняшний бой не был настоящим боем, — неожиданно подключился к разговору Аксиэль. Мне оставалось лишь надеяться, что первой половины нашей беседы он не слышал. — Мы просто давили паразитов.

Я тяжело вздохнул.

— Мальчишка, которого я добил после удара Сиарры, никак не идет у меня из головы. Такой юный, почти как Надоеда… он должен был помогать родителям работать в поле, а не грабить деревенских жителей.

Аксиэль фыркнул.

— Этот Надоеда, окажись он на твоем месте, не стал бы облегчать твои страдания. Ему было бы на тебя наплевать. Все они гады, молодые и старые, раз выбрали такой путь в жизни. В настоящем бою все по-другому… Он и лучше и хуже… Битва срывает со всех любые маски, обнажает сущность человека. Во время битвы невозможно спрятаться от самого себя. Взгляните на Пенрода. Спокойствию и уверенности он научился именно на поле боя. Что касается других… Ты знаешь верховного короля, Вард?

— Конечно, — ответил я.

— Его отец был славным воином. И сам Джаковен мог бы стать таким, ведь он наделен необыкновенным умом. Говорят, будучи еще неопытным юношей, он мог взглянуть на поле брани и просчитать, чем закончится битва. Но когда впервые выступил в роли командующего, ему не хватило храбрости, и он потерял большую часть своих людей. Бытует мнение, что это связано с его странностями, о которых каждому известно. Но король Джаковен хороший стратег. — Аксиэль на мгновение задумался. — Сегодняшнее наше приключение нельзя назвать настоящим боем. Но оно нам помогло. Во-первых, мы спасли деревенских жителей и других людей, на которых эти бандиты могли напасть в будущем. Во-вторых, испытали тех из нас, кто еще никогда не убивал.