Цикл «Аратта». Книги 1-7 - Мария Васильевна Семенова

class="p1">— От кого?! — Киран чуть не спросил: «А где это?» — У нас там разве есть наместник?

— Да. Во время Великой Охоты Аюр удостоил этой должности одного из тамошних племенных вождей по имени Толмай. Об этом есть запись в описании его странствий. Толмай погиб на охоте. Учай — его сын и наследник.

— Гм… Ты ознакомился с посланием?

— Нет, оно предназначено лично для тебя. Но я говорил с посланцем…

В голосе Хранителя Покоя послышалась странная растерянность.

— С ним что-то не так?

— Да. Это совсем мальчонка. Но он рассказывает удивительные вещи…

— Какие же?

— Говорит, этого Учая наставлял в военном искусстве твой родственник Джериш. И вдвоем они создали в землях ингри сильнейшее воинство…

— Джериш?! — Киран слушал с нарастающим изумлением. — Я полагал, он сгинул еще во время Великой Охоты, в схватке с медвежьими людьми! Так рассказывал Аюр…

— Выходит, тогда Джериш спасся, — продолжал Тендар. — Он хорошо обучил наместника Затуманного края и его войско. Впоследствии это оказалось очень кстати. Болотные венды, пользуясь смутой в Аратте, подняли мятеж. Они захватили Мравец, казнили тамошнего наместника, убили всех арьев… Но в это время Учай вместе с твоим родичем привел туда войско ингри и разгромил неприятеля. Джериш погиб в сражении, а Учай теперь, как я понимаю, — властитель всех земель к западу от Змеиного Языка. Он склоняет колени перед блюстителем престола и почтительно предлагает помощь в борьбе с любыми бунтовщиками и самозванцами, какие тревожат твой покой.

Лицо Кирана просияло.

— И ты лишь сейчас сообщаешь мне об этом?!

— Я полагал, Анил важнее…

— Немедля зови сюда мальчишку!

Мария Семёнова, Анна Гурова

Аратта. Книга 5

Зимняя жертва

Пролог

Синие пещеры

Двое стояли на краю ущелья и молча глядели вниз. Крутой заснеженный склон спускался к речушке со странной молочно-голубой водой, весело журчащей среди окатанной гальки. Дальше, по ту сторону реки, представало устрашающее зрелище. Казалось, некий злой бог истерзал склон горы, расшвыряв во все стороны осколки и обломки. Каменный завал тянулся несколько сот шагов, пока не упирался в ровную, будто срезанную, скальную стену, уходящую ввысь. «Молочная» речка казалась кромкой, отделяющей мир людей от мира духов.

— Чтоб мной ненасытный Хул подавился! — озадаченно произнес немолодой одноглазый бьяр в медвежьем плаще поверх пластинчатого доспеха. — Куда девалась половина горы? Тут должна быть куча камней! Осенью она прямо на моих глазах сползла в эту реку. Никто и охнуть не успел, как поднялась такая волна, что моих парней едва не смыло к голодным дивам…

— Любопытно, — отозвался второй, снимая соболью шапку и утирая пот со лба. — Помнится, ты прекрасно описал тот обвал на приеме у государя Аюра: «Половина горы рухнула, будто отрубленная незримым мечом…»

— Да, именно так все и было!

— Однако я вижу здесь лишь мелкий ручей и никаких остатков горы…

— Значит, Хул ее забрал. И сожрал. Надеюсь, она застряла у него в кишках. Или его отродья тут плясали в полнолуние и растоптали гору в каменное крошево…

— А может, она попросту уползла? — усмехнулся второй, разглядывая разрушенное паводком ущелье. — Говорят, тут такое порой случается…

Ясноликий Аршалай, наместник Бьярмы, весь путь от Майхора проделал в золоченом расписном возке, поставленном на полозья, и не слишком переутомился. Однако санный обоз пришлось оставить на опушке и последнюю часть пути через лес проделать на лыжах, к чему знатный арий совершенно не привык. Его круглые щеки раскраснелись от непривычной ходьбы, но глаза сверкали предвкушением. Наконец он был там, куда так долго стремился попасть.

Эти плоскогорья в Аратте называли Змеиным Языком, поскольку они, будто раздвоенный язык Первородного Змея, тянулись из полуночных земель к дривским лесам и болотам. Мохначи, исконные жители Змеиного Языка, прозвали свои горы Ползучими, и, кажется, неспроста. Что-то неладное в последние годы творилось на их родине. Землю внезапно рассекали бездонные трещины, уходили прочь стада мамонтов и косматых быков. Сами горы меняли привычные очертания, будто впрямь куда-то ползли.

— Значит, вот он каков, Змеиный Язык! — склонив голову набок, произнес наместник. — Я много слышал о нем скверного, и, похоже, все правда… Однако, если Исварха к нам по-прежнему милостив, именно под этими горами может таиться спасение Аратты!

— Под этими горами, — мрачно отозвался глава ловчих, — только вода, грязь, голодные духи, черви-землегрызы и размазанные в тонкий блин останки беглых каторжников!

— Не только, доблестный Каргай, не только! Кстати, напомни-ка, что ты говорил перед троном государя Аюра? О здешних пещерах, где пытались спрятаться упущенные тобой беглецы?

— Непременно, ясноликий, — язвительно ответил Каргай. — Но может, сперва объяснишь, за каким Хулом мы сюда притащились?

Аршалай загадочно улыбнулся:

— В свое время, достойный Каргай, ты все узнаешь…

Глава ловчих скрипнул зубами. Святое Солнце, доколе ему терпеть эти издевательства? Он-то предвкушал, как голова Аршалая будет улыбаться ему с высокого кола, на который ее насадят после торжественной казни, а вместо этого вынужден быть у него на побегушках, служить проводником! Почему так получилось? Каргаю живо припомнилось, как они с наместником столкнулись в чертогах юного государя. Аршалай едва не помер с перепугу, увидев их вместе с Маганом — «крашеным царевичем». Тот миг был прекрасен!

Однако проклятый наместник все равно сумел вывернуться! Даже свидетельство слизняка Магана только сыграло тому на руку. Аршалай представил свою интригу с лжецаревичем как искусную западню сразу и на бьярских, и на вендских мятежников. Все враги государя якобы должны были слететься на этого мальчишку, точно мухи на мед! И несомненно, так бы и произошло, не опереди их излишне усердный «доблестный Каргай»… Глава ловчих и опомниться не успел — а он уже не герой, а туповатый вояка, разрушивший тонкую игру правителя Бьярмы. Вместо торжества — во всем виноват. Аршалай тут же этим воспользовался и предложил ему «искупить промашку», оказав наместнику услугу в важном и тайном деле…

И вот теперь они стоят на бровке ущелья в самом отдаленном и опасном из всех медвежьих углов Бьярмы, а наместник по-прежнему ни слова не сказал, зачем им понадобилось ломать ноги по Хуловым непролазным трущобам. Да притом ранней зимой, в самое темное время, когда добрые люди сидят по домам и стараются не соваться в лес. Какую новую игру он затевает?

— Маханвир Каргай задал наместнику вопрос, — раздался вдруг тихий шипящий голос за спиной Арлашая. — Не пожелает ли ясноликий ответить на него?

Правитель Бьярмы резко обернулся. В паре шагов от него стоял молодой накх в полушубке из меха росомахи.

— Да