Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Захариэль всегда чувствовал себя крайне неловко в присутствии высокопоставленных лиц, но преданность долгу требовала принять назначение без всяких отговорок. И он приготовился провести церемонию с подобающей серьезностью, если бы не голос брата, тайно нашептывающий ему на ухо шутливую клевету на гостей и предположения относительно их важности.

— Ты только взгляни на него, — продолжал Немиэль, обращаясь исключительно к Захариэлю. — Он почти такой же высокий, как Астартес, а какой огромный живот! По мне, так люди спокойно могут называть своего лорда его широкоблагородием.

Против слов Немиэля трудно было что-то возразить. Его высокоблагородие лорд-экзальтер — так полностью звучал его титул — был непомерно толст. Захариэль предположил, что его рост приближается к двум метрам, но из-за огромного живота правитель был больше похож на шар с руками и ногами, а не на человека.

Такое телосложение тем более казалось необычным, что все остальные жители Сароша, которых Захариэлю довелось видеть, отличались худощавостью и стройностью. Если бы не их неприятная привычка всегда носить маски, он мог бы назвать сарошанцев вполне симпатичными людьми.

За исключением экстравагантных золотых масок сарошанцы придерживались умеренности и в одежде. Мужчины и женщины носили одинаковые сандалии и простые свободные одеяния, скрепленные металлическими пряжками на плече и поясом на талии. Из того, что успел узнать Захариэль, они следовали тому же принципу и в повседневной жизни и вели мирное, спокойное существование, избегая войн и любых проявлений жестокости.

Согласно донесениям имперских наблюдателей, некоторое проявление эмоций наблюдалось только во время регулярных празднеств вроде того, что проводилось в этот день на поверхности планеты в честь прибытия Имперской флотилии Темных Ангелов.

Во время таких карнавалов допускались некоторые отклонения от принятых общественных норм, в том числе буйное веселье, чему немало радовались военные, отпущенные в это время в город.

Как всякий Астартес, Захариэль ничуть не переживал по этому поводу, но он знал, что офицеры, вынужденные остаться ради встречи делегации, вместо того чтобы отправиться на праздник, испытывали глубочайшее разочарование.

Захариэль выстроил своих людей в две шеренги лицом к лицу, оставив широкий проход для его высокоблагородия лорда-экзальтера и его свиты. Лев предлагал послать за делегацией Сароша одну из «Грозовых птиц» Темных Ангелов, но его высокоблагородие настоял на том, чтобы воспользоваться собственным шаттлом с огромными двигателями, который не без труда преодолел силу гравитации планеты и только что прошел сквозь барьер защитного поля, предотвращавшего выброс атмосферы корабля в открытый космос.

Захариэль даже не пытался заранее представить себе, как должен выглядеть верховный политический лидер Сароша, но образ рыхлого, грузного существа, появившегося из шаттла, точно не мог бы прийти ему в голову. Детство и юность Захариэля прошли в довольно суровых условиях Калибана, и потому он ни разу не встречал тучного человека до тех пор, пока не покинул родной мир и не посетил общины людей на других планетах.

Что было еще удивительнее, его высокоблагородие лорд-экзальтер в отличие от своих соплеменников не носил маску. Его лицо оставалось открытым, демонстрируя залитые потом, расплывшиеся черты человека старше среднего возраста с лягушачьей шеей. Кроме того, он явно не был способен на более быстрый шаг, чем церемониальная поступь.

На лбу правителя Сароша имелся нанесенный синей краской символ — круг, в основании которого развернулись два крыла разного размера. По обе стороны его, словно какого-то варвара, сопровождали молодые женщины с корзинами пурпурных цветов. Женщины усыпали цветами дорогу правителя, и под тяжелыми шагами лепестки превращались в ароматную жижу.

— Гости на борту! — крикнул Захариэль, включив общую вокс-связь, когда его высокоблагородие лорд-экзальтер ступил в промежуток между двумя шеренгами Астартес. — Почетный караул, отдать честь!

Темные Ангелы по его команде единым движением скрестили руки на груди в знамении аквилы.

— Мы приветствуем вас, Ангелы Империума, — произнес лорд-экзальтер, помахивая на ходу пухлой рукой. — Слава Императору и всем его начинаниям. Добро пожаловать на Сарош.

— А я приветствую вас на борту флагманского корабля «Непобедимый разум», — ответил Лев, сделав шаг навстречу правителю.

Рядом с ним, как всегда, шел Лютер, выглядевший не более довольным этой церемонией, чем сам Захариэль.

Примарх Темных Ангелов явился на встречу в парадных доспехах, в свежеотутюженном стихаре, на котором красовался символ Легиона, вышитый алой нитью.

— Я — Лион Эль-Джонсон, командующий Первым Легионом Темных Ангелов.

— Командующий Легионом? — повторил правитель и вопросительно приподнял подкрашенную бровь. — Значит, ты — автарх? Эти Ангелы служат тебе?

— Они служат Императору, — поправил его Лев. — Но если ты спрашиваешь, кто ими командует, то это я.

— Я рад нашей встрече, повелитель Ангелов. Мы должны многое обсудить. Мои люди с нетерпением ждут… законопослушания, так, кажется, вы это называете. Слишком много времени было потрачено впустую, потеряно из-за общественных различий и недопонимания. Сегодня можно начать новую страницу в наших отношениях. А где же остальные лидеры твоего флота? Я надеялся обратиться ко всем сразу и рассказать, насколько полно Сарош подготовлен к тому, чтобы предпринять последние шаги к воссоединению с Империумом.

— Заверяю тебя, они будут рады это услышать, — ответил Лев и повернулся, чтобы увести его высокоблагородие лорда-экзальтера с пусковой палубы. — Прошу следовать за мной и принять участие в приеме, где мы можем встретиться со всеми командирами флотилии. Там ты сможешь свободно высказать свои мысли и просветить нас относительно дальнейших перспектив.

— Просветить? Это означает «принести свет»? — улыбнулся толстяк. — Да, это хорошее слово. Вам надо многое узнать о моих людях. Надеюсь, я донесу свет до каждого из вас.

На пусковой палубе всегда было многолюдно, но после ухода Льва и его высокоблагородия лорда-экзальтера со свитой могло показаться, что огромное помещение опустело.

Как только гости ушли, рабочие бригады и сервиторы, составлявшие постоянный персонал пусковой палубы, вернулись к своим повседневным обязанностям, прерванным из-за прибытия делегации Сароша и церемонии встречи.

Корабельная команда, дождавшись ухода пришельцев, стремилась наверстать упущенное время и удостовериться, что все малые суда заправлены топливом, готовы к запуску и находятся в отличном состоянии.

Захариэль тоже задержался на пусковой палубе, тогда как Немиэль и остальные воины последовали за примархом и членами делегации в зал, где должна была решаться судьба Сароша.

Независимо от исхода переговоров, Темным Ангелам вскоре предстояла высадка на поверхность планеты, и Захариэль, зная об этом, решил остаться и закончить приготовления к десантированию.

Высадка на поверхность любой планеты всегда таила в себе опасность, и Астартес еще до встречи с противником, если бы до этого дошло на Сароше, надо было предусмотреть миллион разных мелочей. Вскоре Захариэль с головой ушел в работу, проверяя и подготавливая вооружение и броню, так что он не услышал приближающихся шагов, пока над головой не послышались слова.

— Ждать уже недолго, — раздался дружелюбный голос. Захариэль, обернувшись, увидел рядом массивную фигуру Лютера, еще одетого в церемониальные черные с золотом доспехи. — Я имел в виду десант, — пояснил он.

— Я тоже так думаю, — ответил Захариэль. — И поэтому решил подготовиться к старту.

Лютер кивнул, а Захариэль почувствовал, что его командир хотел бы сказать что-то еще, но не знает, как перейти к беспокоящему его вопросу. Наконец Лютер похлопал его по плечу:

— Пойдем посмотрим на шаттл, что доставил сюда сарошанцев.

Захариэль оглянулся на довольно ветхий аппарат, но корабль, привезший отвратительно толстого пассажира, не вызвал у него никакого интереса.

— Выглядит не слишком привлекательно, не так ли? — заметил Лютер, пересекая пусковую палубу.

Захариэль последовал за заместителем Льва.

— Механикумы, по-видимому, наблюдали за ним, пока шаттл приближался. Они сказали, что это устаревшая конструкция, известная на Терре еще до начала объединительных войн, после чего утратили всякий интерес, — сказал Захариэль.

— А, им совершенно чужда романтика истории, Захариэль, — сказал Лютер, обходя вокруг изрядно потрепанного корабля с огромными двигателями и выпуклой рубкой. — Ты же понимаешь, ему не одна тысяча лет. Сколько же поколений механикумов трудились, чтобы сохранить его в рабочем состоянии!