Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Захариэль видел, что Лютер не в силах сдержать поток слов. Преграда благородства и самообладания сдерживали эти чувства более десяти лет, но дамба рухнула, и истинные переживания Лютера хлынули наружу.

— Я никогда не подозревал об этом, — сказал Захариэль, и его рука опустилась на эфес меча. — И никто об этом не догадывался.

— Я и сам многого не понимал, — признался Лютер. — До того момента, когда увидел шаттл. Мне бы не пришлось даже пальцем пошевелить. Надо было просто уйти, и все, чего я жаждал, стало бы моим.

— Так почему же ты вернулся?

— Я приказал всем покинуть пусковую палубу и вышел сам, — рассказал Лютер, прикрыв глаза рукой. — Но не прошел и десяти шагов, как понял, что не смогу так поступить.

— И ты вернулся, чтобы предотвратить это? — с огромным облегчением спросил Захариэль.

— Да, — кивнул Лютер. — Так что можешь не хвататься за свой меч. Я понял, что служить столь великому воину, как Лев, большая честь и я — счастливейший из людей, поскольку могу назвать его братом.

Захариэль повернулся к шаттлу и содержащемуся в нем смертельно опасному грузу.

— И как же мы его обезвредим?

— Ах, — вздохнул Лютер, — вот этого-то я и не знаю.

— Ты зашел слишком далеко, — бросил Лев и потянулся за парадным мечом, висевшим у него на боку.

— Нет, это вы зашли слишком далеко, — возразил лорд-экзальтер. — Вы все мерзавцы, все до единого, — выпалил он с такой решимостью, что затряслись толстые щеки. — И единственная причина, по которой я терплю ваше общество, это возможность высказать мнение моего народа.

Ваш Империум — выдумка злобных людей, — продолжал он. — Ваши слова — сплошная ложь. Вы трусливы и бесчестны, а ваши ангелы… Ваши ангелы еще хуже, они произошли от скверных зверей. Это ложные ангелы, омерзительные и нечистые.

— Хватит! — взревел Лев.

Командующий Темных Ангелов пришел в ярость, его пальцы так сильно стиснули эфес оружия, что побелели суставы.

— Именем Императора…

— Я плюю на твоего Императора! — крикнул толстяк, и все собравшиеся чиновники Империума от такого оскорбления затаили дыхание. — И я плюю на Лиона Эль-Джонсона!

Его высокоблагородие лорд-экзальтер поднял руки, скрестил три пальца правой руки с пятью пальцами левой и прикоснулся ими к символу, начертанному на его лбу.

— Вы не люди, вы не достойны быть лидерами. Вы…

Ему не дали закончить.

Лев рывком обнажил сверкающий меч и, прервав речь лорда-экзальтера, рассек тело толстяка от плеча до самых бедер.

Захариэль все еще смотрел на загадочное устройство в передней секции шаттла, как вдруг огоньки замигали чаще и в центре сферы возникло пульсирующее красноватое сияние. Двигатели пробудились к жизни, и их гудение стало намного громче.

— Проклятие! — воскликнул Лютер.

Глава 21

Мигание огоньков становилось все чаще, и в центре устройства возник второй источник красного света. Сфера начала распространять пронзительный гул, который не только отдавался в ушах, но и ощущался в костях и постепенно усиливался, так что заглушал даже рев двигателей, набиравших обороты.

И двигатели, и устройство внутри раскалились так, что Захариэль и Лютер были вынуждены отступить от шаттла, а сам корабль внезапно приподнялся над палубой, вероятно приведенный в движение автоматической системой управления.

— Как же мы его остановим?! — крикнул Захариэль, стараясь заглушить рев двигателей.

— Я не знаю, — ответил Лютер и показал на устройство внутренней корабельной связи, установленное на стене. — Но мы должны предупредить Льва!

Захариэль понимающе кивнул, и Лютер снова попытался подобраться к шаттлу сквозь ревущие струи перегретого воздуха, извергаемого двигателями, и непереносимую завесу жара, исходящего от устройства.

Палубные системы безопасности отреагировали на быстро растущую температуру и уровень радиации, и в помещении вспыхнули тревожные огни и раздался вой сирен.

— Я не могу к нему подойти! — закричал Лютер.

Захариэль разбил предохранительный щиток на стене и нажал кнопку «Общая тревога», посылая предупреждение по всему кораблю.

— На первой пусковой палубе находится вражеское судно! — крикнул Захариэль, стараясь преодолеть вой сирен и все возрастающий рев двигателей.

У него на глазах шаттл выбросил облако раскаленных газов и взлетел над полом. Захариэль услышал крик боли — Лютер, шатаясь, отступил от… ракеты, по-другому этот аппарат уже нельзя было назвать.

— Повторите! — потребовал голос с вокс-станции. — Вражеское судно?

— Да! — заорал Захариэль. — Корабль сарошанцев! Это какая-то ракета или бомба!

К нему подошел Лютер, от опаляющего жара его доспехи обгорели и местами даже оплавились. Захариэль следил за поднявшейся ракетой; ее нос разворачивался на какой-то невидимый маяк… невидимый маяк в самом сердце корабля.

В ответ на тревожный вызов противовзрывные двери на палубу распахнулись и в помещение ворвалась команда противопожарной службы. Техники с оранжевыми ранцами мгновенно отреагировали на интенсивный источник повышенной температуры и нацелили свои установки вверх.

От непереносимого жара у Захариэля уже появились волдыри, он понимал, что до того, как двигатели вражеской ракеты зальют палубу убийственной плазмой и бросят боеголовку вглубь корабля, у них остаются считаные секунды.

В это мгновение он понял, что надо сделать.

Он оставил Лютера у вокс-станции, а сам побежал вдоль стены к панели управления пусковой палубой, стараясь не обращать внимания на боль, хотя волосы на голове уже обгорели. На поверхности доспехов начала пузыриться краска, контакты механизмов оплавились, каждый шаг давался с огромным трудом.

Захариэль с мрачной решимостью двигался вперед, сознавая, что у него есть единственный шанс спасти корабль и всех, кто находится на борту.

Доспехи словно налились свинцом, и он едва передвигал ноги, но, несмотря на боль от ожогов, все-таки добрался до вмонтированной в стену панели управления.

Он еще успел оглянуться через плечо и увидел, что нос ракеты развернут в направлении жизненно важных систем корабля, и как раз туда, где проходят переговоры Льва с лордом-экзальтером Сароша.

Наконец Захариэль дотянулся до контрольной панели, ударом кулака разбил плексигласовый щиток и рывком опустил рычаг, запирающий противовзрывные двери всей пусковой палубы. Массивные пластины дверей с глухим ворчанием начали закрываться, но едва они опустились до половины, Захариэль нажал кнопку генератора защитного поля.

К общему шуму на палубе добавился вой сирен, еще более громкий и пронзительный, чем остальные звуки. Из динамиков раздался оглушительный голос: «Внимание! Защитное поле слабеет! Внимание! Защитное поле слабеет!»

Захариэль снова нажал кнопку выключения генератора и не отпускал ее, надеясь ускорить процесс. Аварийные команды в панике бросились к закрывающимся дверям.

«Внимание! Защитное поле слабеет! Внимание! Защитное поле слабеет!»

— Да знаю я! — крикнул Захариэль. — Выключай скорее, ради Льва!

Словно в ответ на его просьбу, мерцающее сияние, окружавшее генераторы по всему периметру входного шлюза, исчезло и звезды проявились более отчетливо.

Воздух с пусковой палубы неистовым ураганом устремился в открывшееся отверстие, унося с собой все, что не было прочно закреплено.

Резкий порыв подхватил Астартес, словно сухие листья, и потащил к зияющему шлюзу.

Захариэль вцепился в поручни, идущие вдоль края пусковой палубы, и изо всех сил сопротивлялся мощному потоку воздуха. Ящики, коробки с инструментами, связки обмундирования, подхваченные вихрем декомпрессии, вылетали из шлюза и по спирали уносились в бездну.

За мгновение до того, как вцепиться в поручни, он успел активировать магнитные подошвы, и теперь его прижимала к палубе вся тяжесть доспехов. Топливные шланги развевались, словно огромные змеи, а оторвавшиеся кабели рассыпали быстро уносящиеся облака искр.

Шаттл сарошанцев вместе с его смертельным грузом тоже был подхвачен ураганом, декомпрессионный поток обрушился на него и вытолкнул из корабля в тот самый момент, когда двигатели заработали на полную мощность. Лишенный управления шаттл описал широкий виток и вывалился из шлюза.

Рабочие спасательной команды и аварийные техники, не успевшие выскочить с палубы, тоже были мгновенно вытолкнуты в бездну, их крики потонули в реве вытекающего воздуха, а исковерканные и замерзшие тела разлетелись вокруг корабля.

Захариэль смотрел, как шаттл сарошанцев медленно удаляется от «Непобедимого разума», и внезапно чуть не ослеп, когда скрытая в нем боеголовка взорвалась.