Толкование на книги Нового Завета - Феофилакт Болгарский

Итак, если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога; о горнем помышляйте, а не о земном.

Сказав: быв погребены с Ним, именно чрез крещение, и дав понять об умалчиваемом, то есть, что и воскресли с Ним (ибо крещение как смерть изображает чрез погружение в воду, так и воскресение чрез поднятие из воды), теперь он убеждает и в том, что если вы воскресли со Христом, то после этого должны находиться на высоте, там, где и Он, где нет наблюдений, должны помышлять о небесном. Ибо эти наблюдения относительно пищи и дней — земные и телесные и не имеют ничего возвышенного и духовного; так как они суть заповеди земных людей. И не удовольствовался тем, что сказал: горнего и где Христос, но прибавил: сидит одесную Бога, для того, чтобы еще больше отклонить наш ум от земного.

Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге.

С той и другой стороны побуждает их не искать здешнего, — и из смерти, и из жизни. Умерли, говорит, вы тому, что есть долу; почему и не должно искать этого. Опять жизнь ваша, говорит, горе есть; и так горнее и мудрствуйте. Апостол стремится показать, что они пребывают горе и живут иной жизнью, которая в Боге и невидима для очей телесных. Не является Христос; значит, и жизнь ваша еще не наступила на небе. Посему, к чему искать видимого? Этим он подготовляет их, чтобы перейти тотчас к нравственному учению. Таков обычай у него, — научивши одному, переходит к другому. Так он делает, например; в Послании к Коринфянам: говоря о тех, которые предваряли трапезу, он вдруг перешел к преданию тайн.

Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе.

Во второе пришествие явится всем Христос как Бог, грядущий во славе, со ангелами. Ныне Он настолько сокровен, что даже имя Его осуждают. Тогда явитесь и вы, и не просто, но во славе. Посему того дня ищите, а не этого: стремитесь к той жизни. Ибо тогда наступит для вас истинная жизнь. Нынешняя же жизнь есть смерть, так как и состоит из тления, из течения вперед и обратно. Поэтому не ищите здесь почестей и славы; ибо там ваша слава. Жемчужина сокрыта, пока она в раковине, а когда разобьют раковину, блестит на славу. Так и мы, пока находимся в этом тленном теле, должны жить сокровенно, чуждаясь славы. Когда же сие тленное будет разрушено, тогда наступит и наша слава, если мы окажемся достойными ее по своим делам.

Итак, умертвите земные члены ваши.

Не сказал: отбросьте, но: умертвите, так чтобы они уже не воскресли. Земными членами, вероятно, называет телесные наши члены: если они не содействуют приобретению небесного, то земные, а если совершается чрез них небесное, то они уже не земные, подобно тому, как и мы являемся как бы неземными, если не видим и не слышим ничего дурного. Может быть, под земными членами разумеются совершаемые телесными нашими членами грехи, которые остаются на земле и тут же погибают, тогда как члены тела, хотя и от земли, однако не останутся навсегда на земле и не истлеют, но по воскресении получат нетление. Но почему, сказав выше: вы погребены со Христом и совлеклись тела греховного плоти, теперь опять говорит: умертвите? Потому, что первое умерщвление было даром крещения, отъявшим сущий в нас первородный грех; а теперь предлагаемое умерщвление есть дело и произволения нашего, состоящее в том, чтобы заглаждать грехи, бывающие после крещения, более же в том, чтобы даже не позволять им оживать в нас, подсекая зарождение их посредством умерщвления плотского мудрования. Это подобно тому, как если бы кто-нибудь, обновив загрязненную медную статую и придав ей снова блеск, просил владельца этой статуи тщательнее очищать ее от ржавчины, — не от той, которую он уже счистил, но от той, которая покажется после.

Блуд.

Вот он объясняет, какие это члены. И прежде всего упоминает блуд, потому что эта страсть имеет самую большую силу.

Нечистоту, страсть.

Оставляет в отдельности говорить о том, о чем неприлично сказать; и словами: нечистота и страсть дает видеть все виды постыдных, смешений. Ибо действительно страсть есть неистовство тела, подобно горячке, или ране, или другой болезни.

Злую похоть.

Вот опять он сказал вообще обо всем; ибо все — похоть злая. Но есть желание и хорошее, которое выражает стремление к Богу и к делам божественным, по которому и Даниил был мужем желаний (Дан.5:32).

И любостяжание, которое есть идолослужение.

Первенец злой похоти есть любостяжание. Его назвал идолопоклонством, поскольку оно есть служение серебру и золоту. Идолы язычников серебро и золото (Пс. 113:12).

За которые гнев Божий грядет на сынов противления.

Гнев будущий и в настоящем веке часто наказывает таких. Сынами противления называет их, лишая всякого снисхождения, и показывая, что они пребывают в страстях не по неведению, но по упорству (εξ απείθειας), которому так предались, что будто усыновили себя ему, от него прияв отличительные и характеристические себе черты.

В которых и вы некогда обращались, когда жили между ними.

Это слово не без похвалы, потому что ныне они уже не живут в похотях; но было время, когда жили, ибо были язычниками.

А теперь вы отложите все.

Как же это? Только что сказал: некогда обращались, показав тем, что уже не живут так, и вдруг опять говорит: отложите все! Как им отложить то, чего уже не имеют? На это можно ответить, что сказанное — некогда обращались — служит к уразумению того, что теперь говорится. Ибо этим внушается, что некогда, то есть прежде крещения, властвовал в вас грех, обладал всею вашею жизнью и тиранствовал над вами, и свобода от страстей для вас была невозможна; ныне же, когда чрез крещение грех в вас умерщвлен, для вас стало удобным отлагать страсти, как одежду. И нельзя вам выставлять в предлог, что живете под властью греха и страстей: ибо вы умерли для них.

Гнев, ярость, злобу.

Злобой называет злопамятство, которое некоторые называли огорчением, когда кто держит в себе злобу на другого, как бы отомстить.

Злоречие.

Это о бранчивых речах говорит апостол.

Сквернословие уст ваших.

Выразительно сказал: уст ваших, ибо уста ваши освящены приобщением тела Господня. Потому крайне неуместно вам осквернять злоречием и сквернословием уста, приемлющие Христа Господа.

Не говорите лжи друг другу.

Вы облеклись во Христа, сказавшего: Я есмь истина (Ин. 14:6). Как же теперь облачать вам себя другой формой одежды, формой лжи? Тогда явно будет, что вы скидываете ту форму (как бы форменную одежду), которая характеризует вас чертой истины.

Совлекшись ветхого человека с делами его.

Почему он, назвав члены, тело и человека, растленной жизнью, опять то же самое называет добродетельным? Чтобы показать, что свобода в человеке важнее сущности, что мы называемся скорее по ней, а не по сущности. Ибо Писание называет лошадьми, собаками и лисицами тех, которые по своей воле уподобились этого рода животным. И в геенну или Царствие Божие вводит нас свобода, а не сущность. Итак, ветхим человеком называет развращенное произволение. Посему и добавил: с делами, разумея свободу и ее дела. Назвал ветхим, желая показать его гнусность, безобразие и слабость. Смотри, как он составил члены ветхого человека: мысль его состоит из лжи, сердце — из ярости, уста — из лжи и злословия, глаза и прикрытые члены — из блуда, печень — из худого пожелания, руки — из любостяжания.

И облекшись в нового, который обновляется в познании.

Новый человек есть произволение по Богу, не стареет, но все больше и больше расцветает и разрастается познанием Бога и вещей божественных, всегда и всегда являясь юнеющим и, однако, тем более крепнущим, чем полнейшее стяжает ведение и чем большего сподобляется.

По образу Создавшего его.

То есть Христа. Христос не приходил в старость, но всегда был так прекрасен, что и сказать нельзя, прекраснее сынов человеческих (Пс. 44:3). Ибо не сотворил греха, который старит и растлевает. И мы, созданные Им по образу Его, должны отсекать от себя всякое греховное растление и старение. Создание разумеет апостол и то, которое бывает в крещении, и то, которое бывает от прекрасного образа жизни.

Где нет ни Еллина, ни Иудея.

То есть прозелита и иудея из знатного рода.

Ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос.