Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

Людовик был в восторге:

— Я не имею обыкновения целовать мужчин, но вас… вас…

И он послал де Еону воздушный поцелуй с кончиков пальцев.

Де Еон, бодая шпагой позади себя воздух, расшаркался.

— Правда, Дюнкерк… — поморщился король. — Но бог выше нас! Не нам, не нам печалиться… Шесть тысяч ливров вы получите из моей шкатулки. Жалованье — в три тысячи, и… нагнитесь!

Де Еон нагнулся — шею его облег муар.

— Орден святого Людовика… вам! Какие имеете просьбы?

— Ваше величество, — сказал де Еон, охрипший от крика, — соблаговолите сурово наказать моих кредиторов, которые имеют наглость требовать, чтобы я вернул им свои долги, уже давно протухшие от старости!

Людовик хлопнул его по плечу:

— Я расплачусь за вас, мой славный шевалье.

И король вывел де Еона на балкон — явил его толпе:

— Французы! Вот человек, который привез нам мир…

— Урра-а… мир, мир, мир!

Людовик захлопнул за собой балконные двери, и сразу в комнатах Версаля наступила тишина, словно в пустой банке.

— Я благодарен вам за мир, — сумрачно произнес король. — Теперь как раз пришло время, чтобы подумать о войне…

Де Еон, приложив ладонь к сердцу, склонился в поклоне:

— С рвением еще большим я готов трудиться на благо военных подвигов вашего королевского величества!

Глава 15

Нивернуа недаром прозвали «сильфом» — он никак не мог усидеть на месте. Лондон уже осточертел ему, и герцог засыпал друзей и министров с просьбами об отозвании его. В этих просьбах смешалось все в одну кучу: зайцы и подагра, туманы Лондона и любовь к графине Рошфор, басни и капуста, политика и пудинги, которых Нивернуа органически не переваривал.

Надо было подыскать замену, и Прален вспомнил графа Герши — того самого Герши, который получил пощечину от де Еона на берегу Везера.

Прален не замедлил с отозванием Нивернуа.

— Ваше величество, — доложил он Людовику, — с вашего соизволения на место Нивернуа я назначаю графа Герши.

— Выскажитесь в пользу Герши, — произнес король.

— Имею к тому три довода. Вот первый: Герши в стесненных обстоятельствах — и службою поправит свои дела…

— Второй!

— Маркиза Помпадур, — напевал Прален, — будет недовольна, если Нивернуа заменят кем-либо из банды графов Брольи.

— Хм… из банды? Ну, ладно. А третий довод каков? Прален помялся, но король одобрил его вялой улыбкой:

— Смелее, Прален! Мы же старые друзья.

— Вашему величеству уже известно о той упоительной связи, которую я пылко поддерживаю с женою графа Герши.

— Вы настоящий мужчина, Прален! — похвалил его король. — Но последний ваш довод мы переставим на первое место, ибо он самый существенный, и граф Герши да будет послом в Лондоне.

Назначение было заверено, и только тогда Прален сознался:

— Правда, сир, нас ожидает с Герши маленькое неудобство.

— Что такое?

— Дело в том, что этот старый осел Герши совсем не умеет писать грамотно. Право же, нет глупее человека во Франции!

— Это уже не столь важно, — вслух подумал Людовик. — Герши не виноват, что у него были плохие родители. А писать за него станет кавалер де Еон… Кстати, — добавил король, — этот шевалье как раз из «банды Брольи».

Лучше бы король не говорил этих слов. Прален люто ненавидел семейство Брольи — соперников Шуазелей, и тут же министр решил выбить из седла и самого де Еона. Этот шевалье, по мнению Пралена, и без того получил немало славы. Париж ласкал его как дипломата, дуэлянта, шахматиста и писателя. «Налоги в древности и во Франции» — эта книга де Еона теперь имела еще больший успех, нежели раньше; ее читали повсюду.

— Говорят, он пишет что-то о России, которую любит и куда его тянет, словно задорного петуха на мусорную свалку… — так негодовал Прален.

Однажды де Еону случилось быть в обществе у писателя Сен-Фуа; шевалье подвыпил и разошелся вовсю. Здесь же присутствовал и министр Прален, который подлил масла в огонь.

— Говорят, — сказал он, — вы имеете какое-то особое мнение об этой ужасной баталии, когда герцог Субиз…

— Это подлец известный! — прервал министра де Еон. — Мнение же мое совсем не особое, а лишь честное, ибо я свидетель мужества графов Брольи…

Этого было вполне достаточно, и Сен-Фуа шепнул ему:

— Как вы неосторожны! Мой совет вам: скорей уезжайте в Англию.

— Опять секретарем посольства? Сен-Фуа подошел к Пралену и намекнул ему на желание де Бона быть послом в Лондоне, а не секретарем миссии.

— Сорванец не помрет от скромности, — хмыкнул Прален…

Но тут де Еону помогло нетерпение «сильфа» Нивернуа, который усиленно рвался из Лондона в объятия графини Рошфор и к тарелкам с соусами парижской кухни.

Нивернуа предложил Пралену:

— Чтобы спасти меня, сделайте де Еона до приезда сюда Герши хотя бы министром-резидентом. Честолюбие этой бестии будет удовлетворено, а потом отправляйте его хоть курьером в Россию, где шевалье наверняка сопьется на еловых ликерах.

Герши согласился на присвоение де Еону дипломатического ранга поверенного в делах. Но тут же мстительно добавил:

— России он тоже не увидит. Свои пороки он может развивать до предела в колониях Вест-Индии, куда я упеку его на съедение кобрам и тиграм…