Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

– Вы читали его ответы? – с колотящимся сердцем спросила я Селин.

– Нет, – улыбнулась она.

Я не знала, верить ей или нет.

– Если читали, пожалуйста, ну, пожалуйста, скажите мне, что там! – умоляла я. – Это важно! Это вопрос жизни!

– Я не читала, – мягко отвечала она.

Она не понимает, в немом отчаянии подумала я. Она не понимает, как это для меня важно.

– А что обычно пишут в таких отзывах? – спросила я с дрожью в голосе. – Что-нибудь ужасное?

– Иногда. Если наш пациент делал что-нибудь ужасное.

Меня даже затошнило от отчаяния.

– Успокойтесь, – сказала она. – Все не так уж плохо. Разве вы кого-нибудь убили?

– Нет! – возмущенно фыркнула я.

– Ну, вот видите! – улыбнулась она.

– Когда мне дадут прочесть? – спросила я.

– Это Джозефине решать. Если она сочтет, что это поможет вашему выздоровлению, она может прочитать отзыв группе и…

– Прочитать группе? – завизжала я. – Вслух? Всем?

– Если бы вы были одна, это уже не называлось бы группой, правда? – резонно сказала Селин, одарив меня одной из своих теплых улыбок.

Мой гнев закипел и хлынул через край. Я не позволю подвергать себя этим грязным разбирательствам! Но тут я вспомнила слова Биллингса о том, что ворота заперты. Это была чистая правда. Когда мы приехали, папа позвонил, назвал себя, и только тогда нас пропустили. И забор тут высокий. Слишком высокий, чтобы такая неуклюжая толстуха, как я, могла перебраться через него.

И что же со мной теперь будет? Должно быть,4 примерно так же чувствовали себя Джон Маккарти и Брайен Кинан, прикованные к радиатору в далеко не фешенебельном районе Бейрута.

– Все не так плохо, – сказала Селин, как будто сама в это верила. Она изобразила бодрую улыбку, которая отнюдь не приободрила меня.

– Что вы говорите! – почти закричала я. – Да со мной в жизни ничего хуже не случалось!

– Выходит, вы очень удачливы, раз у вас была такая беззаботная жизнь, – сказала Селин.

До нее никак не доходило, какая все это для меня катастрофа. Я покрывалась гусиной кожей всякий раз, как представляла себе чтение отзыва Люка группе посторонних людей. Я бы все отдала за то, чтобы узнать, что именно написал Люк. Или все-таки нет? Действительно ли я хотела услышать, как Люк поливает меня грязью? В любом случае я была обречена на поражение. Не знать – это пытка, но еще большая пытка – знать. Я бы читала это, почти отвернувшись, вздрагивая и смаргивая от каждого написанного там жестокого слова.

Я бы на все пошла, лишь бы заполучить хоть какое-нибудь средство изменить свое настроение. Все, что угодно! Не обязательно валиум. Сгодилась бы и бутылка бренди. В страшном волнении я вскочила и приготовилась бежать к доктору Биллингсу, чтобы буквально вырвать у него этот отзыв.

– Сядьте! – вдруг приказала Селин неожиданно твердым голосом.

– Что-о?

– Сядьте, на этот раз вам не удастся нахрапом добиться своего, – сказала она.

Я была потрясена ее намеком на то, что до сих пор я, оказывается, всего добивалась нахрапом.

– Вы слишком привыкли к быстрому удовлетворению всех желаний. Вам не повредит немного подождать.

– Так, значит, вы все-таки читали? – уличила я ее.

– Нет.

– Тогда почему вы говорите о быстром удовлетворении желаний?

– Все, кто сюда попадает, провели большую часть своей взрослой жизни, ища немедленного удовлетворения своих желаний, – сказала она, вернувшись к своей материнской мягкой манере. – Это одна из основных черт личности людей, склонных к наркомании. И вы – не исключение. Хотя, конечно, вам бы хотелось думать наоборот.

«Мерзкая, занудная тварь!» – с ненавистью подумала я. Она еще пожалеет! Она еще будет на коленях передо мной стоять и умолять простить ее за все гадости, которые она мне сделала.

– Но до того, как вы выйдете отсюда, вы согласитесь со мной, – улыбнулась она.

Я угрюмо разглядывала собственные колени.

– Выпейте еще чаю, – предложила она, – и съешьте печенья.

Я молча приняла приглашение. Очень хотелось дать ей понять, как противны мне ее чай и печенье, но шоколадное печенье есть шоколадное печенье!

– Ну, как вы? – спросила Селин через некоторое время.

– Мне холодно, – ответила я.

– Это шок, – сказала Селин.

Мне это нравится! То есть это значит, нормально – вот так паршиво себя чувствовать.

– Я хочу спать, – сказала я немного погодя.

– Это шок, – повторила она.

Я опять удовлетворенно кивнула. Молодец, правильный ответ.

– Это ваш организм пытается справиться с неприятностями, – продолжала она. – В обычной обстановке вы бы просто приняли наркотик, чтобы избавиться от душевной боли.

Жаль, подумала я, что у меня сейчас нет такой возможности. Но внешне я никак не отреагировала, подумав, что, в конце концов, говорить все эти глупости – ее работа. За чаем и печеньем я даже немного успокоилась, выбралась на тихое, ровное плато. Но стоило покончить с последним печеньем, как во мне снова закипела злость. Я была потрясена жестокостью Люка. Это было как удар по обожженной коже. Сначала он бросил меня, а теперь еще устраивает мне… За что?

И это еще не все, с чем мне придется примириться. Шок, который вызвало у меня поведение Люка, несколько сместил акценты. Я на время забыла о том, что Клойстерс оказался вовсе не тем фешенебельным курортом, полным знаменитостей, каким я ожидала его увидеть. Отзыв Люка и ужас перед его публичным оглашением на время затмили для меня это неприятное открытие.

Итак, я в грязной, обшарпанной больнице, среди отвратительных, толстых, неопрятных, грубых алкоголиков и наркоманов. Не осталось никакого глянца, никакого лоска, ничто больше не скрывало от меня истинной сущности Клойстерса.

И снова я начала злиться на Люка. Еще сильнее, чем раньше.

– Люк Костелло – лживый ублюдок! – выплюнула я со слезами ярости.

Селин рассмеялась. Но по-доброму.

– Что такого смешного? – грозно спросила я.

– Рейчел, опыт мне подсказывает, что все, что пишут люди в таких отзывах, – правда, – сообщила мне Селин. – Я здесь работаю семнадцать лет, и за это время никто из свидетелей не солгал.

– Кто-то всегда бывает первым, – съязвила я.

– А вы не задумывались о том, каким испытанием должно было быть для Люка написать то, что он написал?

– Почему это должно быть для него уж таким испытанием? – не поняла я.

– Потому что, если он знает о вас столько, что даже осведомлен о вашем пристрастии к наркотикам, значит, он знаком с вами так близко, что вы ему не безразличны. Он ведь не мог не догадаться, что вам не понравится его отзыв. Никто не может чувствовать себя хорошо, совершая то, что не понравится тому, кого он любит.