Ребенок, который был вещью. Изувеченное детство - Дэйв Пельцер

Мисс Голд обняла меня и не отпускала несколько минут. Наконец я услышал, как она всхлипнула, и поторопился взглянуть в лицо своему любимому социальному работнику.

— Почему вы плачете? — спросил я.

— Милый, я просто не хочу тебя терять, — ответила она, улыбаясь сквозь слезы.

— Я не буду больше убегать! — улыбнулся я, чтобы успокоить ее.

— Дэвид, единственное, что я сейчас могу тебе посоветовать: постарайся вести себя хорошо. Я не хочу тебя терять.

— Я буду стараться, обещаю, — сказал я, желая убедить ангела в своей искренности.

После приезда мисс Голд ко мне вернулось хорошее настроение. Я словно оттаял. Перестал вспоминать сумасшедшего психиатра, не ссорился с Ларри-младшим и с гордостью исполнял свои обязанности по дому. Даже когда меня сажали под домашний арест, я не возмущался. Вместо того чтобы запираться в комнате, я спускался на первый этаж, брал у Руди воск для полировки машины и принимался надраивать свой велосипед. Я держал комнату в идеальном порядке и с нетерпение ждал, когда же придет осень и начнутся занятия в школе.

В классе я продолжал держаться особняком и молча наблюдать за тем, как другие дети хвастаются новой одеждой и разноцветными фломастерами. На переменах я обычно сидел на траве и смотрел на мальчишек, играющих в американский футбол. И однажды мяч прилетел мне прямо в лицо. Потирая ушибленную щеку, я услышал, как ребята смеются. А самый старший из них крикнул: «Эй, кинь нам мяч!» Я разволновался, потому что до этого ни разу ничего подобного со мной не случалось. Да я попросту не знал, как нужно правильно держать в руках этот мяч! Понятно, что у меня не получилось бы его красиво кинуть, но я все равно попытался подражать другим ребятам. Резко втянул воздух и кинул мяч вперед. Неловко переваливаясь, он пролетел всего несколько метров и упал.

— Это что сейчас было? — посмеиваясь, сказал тот самый мальчик. — Ты никогда раньше мяч в руках не держал?

Прежде чем я смог хоть что-то сказать, ему ответил мой одноклассник:

— Да… я вам про него рассказывал. Посмотрите, во что он одет. Такое чувство, что его мама одевает. Не парень, а какое-то недоразумение.

Услышав его слова, я раскинул руки в стороны и оглядел себя с ног до головы. Я гордился своей одеждой, особенно синей рубашкой. Конечно, на коленях красовались заплатки, а кроссовки слегка истрепались с тех пор, как мне их купили, но, на мой взгляд, вещи были еще совсем новые.

После этого я посмотрел на других ребят и сразу заметил, что их одежда гораздо красивее. Некоторые носили модные черные свитера с высоким горлом. Я опять оглядел себя, и мне стало стыдно. Но в тот момент я не очень понимал почему.

В классе я жутко нервничал каждый раз, когда учитель вызывал меня к доске. Иногда я запинался и не мог выговорить ни слова. Учитель недовольно качал головой и сажал меня на место, а ребята из футбольной команды тут же принимались передразнивать мое невнятное бормотание, в то время как я вжимался в стул и опускал голову над учебником, пытаясь спрятаться от их язвительных замечаний. Во время уроков английского я писал истории о том, как меня разлучили с родными братьями и теперь мы пытаемся найти друг друга. Свои рассказы я сопровождал рисунками, на которых нас разделяли темное море или высокие горы. Для этого мне приходилось брать карандаши у учительницы, зато на картинках появлялись широкие улыбки, а в конце концов — и огромное счастливое солнце, сиявшее надо мной и моими братьями.

Однажды, когда я возвращался из школы, несколько ребят из футбольной команды начали дразнить меня из-за того, что я беру карандаши у учительницы. Мне очень хотелось сказать им в ответ что-нибудь грубое, но я знал, что в результате выйдет только хуже, поэтому я просто побежал, сгорая от стыда. И вскоре наткнулся на другого одноклассника. Его звали Джон; он тоже почти не общался с другими ребятами и сильно отличался от них. Неряшливо одетый, с длинными черными волосами, Джон чем-то напоминал меня. Только у него была немного странная походка, и его никто не задирал. Столкнувшись с Джоном, я вдруг заметил у него в руке сигарету.

— Привет, — сказал он. — Ты новенький?

— Да, — ответил я, радуясь тому, что мы шли рядом.

— Не переживай из-за этих парней, — посоветовал Джон, кивая назад. — Я знаю, каково тебе приходится. Мой отец избивал маму и меня. Сейчас он с нами не живет.

Я сразу понял, что Джону пришлось несладко. А он продолжил рассказывать, как его родители развелись и матери теперь приходится работать целыми днями, чтобы прокормить его и братьев. От его слов мне стало совсем плохо. Мы попрощались на углу. И остаток пути я чувствовал, как привычный холод воцаряется в моей груди. Почему-то я боялся возвращаться в дом Лилиан.

На следующий день я встретил Джона на школьном дворе во время перемены. Он выглядел очень расстроенным из-за того, что учитель отчитал его перед всем классом за отсутствие домашнего задания. Хотя, скорее, не расстроенным, а раздосадованным. Джон хвастался передо мной и еще двумя ребятами, что обязательно поквитается с учителем. Он явно отвечал за свои слова, поэтому я подошел поближе, чтобы услышать его план во всех подробностях.

— Эй, ты же не собираешься на меня донести?

— Ни за что! — заверил его я.

— Тогда ладно. Знаешь, для того, чтобы ходить со мной, тебе придется стать членом моей банды. А это не так просто. Подходи после уроков на школьную стоянку. И я расскажу тебе, какой у меня план.

Я пообещал Джону, что приду, хотя и понимал, что напрашиваюсь на неприятности. В классе он всегда держался несколько заносчиво; даже благополучные ребята из футбольной команды старались его не задевать. В тот день на уроках я почти не слушал учителя, а все прокручивал в голове наш разговор и несколько раз подумал о том, чтобы отказаться. Наконец я решил: когда прозвенит звонок, буду сидеть в классе до последнего. Потом выберусь из школы, не заходя на стоянку, а завтра скажу Джону, что забыл.

Когда закончился последний урок, я поднял крышку парты, словно мне срочно потребовалось что-то оттуда достать. Я слышал, как переговариваются ребята, выходя из класса. Потом все стихло, я подумал, что опасность миновала, опустил крышку… и обнаружил, что Джон стоит прямо передо мной. Тяжело вздохнув, я смирился с тем, что мне придется пойти с ним. Когда мы вышли из школы, Джон поднял воротник своей черной куртки. На стоянке его с нетерпением дожидались друзья, тоже старавшиеся выглядеть как можно круче.

— Значит так, — объявил Джон. — Я решил, что этот парень достаточно хорош, чтобы вступить в нашу банду. И сейчас он спустит шины на новой машине мистера Смита. И под шинами я подразумеваю как минимум два колеса, — уточнил он, глядя мне прямо в глаза. — Таким образом, мистеру Смиту даже запаска не поможет. Умно, правда? — усмехнулся Джон.

Я отвернулся. Когда я крал сладости и игрушки из магазинов, то знал, что поступаю плохо. Но прежде я никогда не портил чью-то личную собственность, да и сейчас тоже не стремился. Я почувствовал, что все смотрят на меня. С трудом сглотнул:

— Эммм, Джон…. Мне кажется, что нам лучше не…

Джон моментально покраснел и ткнул меня кулаком в плечо:

— Эй, парень, разве ты не говорил, что хочешь быть моим другом и вступить в мою банду?

Его друзья подошли поближе, словно отрезая мне путь к отступлению.

— Да-да, все верно. Я сделаю это. Но потом ты примешь меня в банду, и мне не придется делать что-либо подобное в будущем, понятно? — произнес я внезапно осипшим голосом, поскольку страх свел на нет все мои попытки казаться крутым.

Джон одобрительно хлопнул меня по спине:

— Вот видите, я же говорил! Парень что надо!

Я прищурился и попытался изобразить суровое выражение лица. Внутри все похолодело.

— Сделаем это! — решительно сказал я.

Джон подвел меня к блестящему светло-желтому седану. Кивнул, а потом поспешил убраться с места преступления. Его подручные, хихикая, последовали за главарем «банды».

Глубоко вздохнув, я присел на колени, все еще не веря в то, что творю. Я чувствовал, как отчаянно колотится сердце. Мне хотелось встать и убежать, куда глаза глядят, но я яростно затряс головой, чтобы избавиться от подобных мыслей. «Давай! — прикрикнул я на себя. — Просто сделай это!»

Прежде чем открутить колпачок с клапана покрышки, я внимательно огляделся по сторонам. Пальцы начали дрожать, хотя я еще даже не приступил к делу. Мне казалось, что за мной наблюдают тысячи глаз, а когда кто-то неподалеку захлопывал дверь автомобиля, звук отзывался оглушительным грохотом у меня в ушах.

Наконец черный резиновый колпачок упал на землю возле колеса. Я тут же выхватил карандаш из заднего кармана. На мгновение обернулся и встретился глазами с Джоном. Он внимательно наблюдал за каждым моим движением; поднятые брови и кривая ухмылка говорили о том, что он не слишком доволен расторопностью новичка. «Давай же спускай воздух!» — проговорил он одними губами.