Крестный отец - Марио Пьюзо

Как известно, великими людьми не рождаются – ими становятся. Так было и с Вито Корлеоне. В момент введения «сухого закона» Вито Корлеоне начал превращаться из обычного бизнесмена в великого дона. К концу действия «сухого закона» и к началу великого кризиса Вито Корлеоне стал крестным отцом, доном, доном Корлеоне.

У фирмы «Дженко пура» было шесть грузовиков. Через Клеменца к Вито Корлеоне обратилась группа итальянских контрабандистов, ввозивших из Канады спирт и виски. Им нужны были грузовики и рабочая сила для распространения товара в Нью-Йорк-Сити, а также влиятельные и надежные люди. Предложенная плата была столь высокой, что Вито Корлеоне почти полностью отказался от торговли оливковым маслом и передал грузовики в распоряжение контрабандистов.

Дело процветало. Помогали накопленные в эти годы опыт и связи. Вито Корлеоне делал для людей добрые дела и это было для него тем же, чем являются для банкира гарантийные поручительства. В последующие годы стало ясно, что Вито Корлеоне не просто способный человек. Стало ясно, что он – гений.

Он защищал итальянские семейства, устроившие в своих домах маленькие трактиры, в которых за пятнадцать центов простые рабочие могли купить стакан виски. В день совершеннолетия младшего сына синьоры Коломбо он стал его крестным и подарил ему золотую монету в двадцать долларов.

Тем временем были задержаны несколько грузовиков с контрабандой, и Дженко Абандандо нанял адвоката, имевшего связи в полиции и суде. Вскоре в организации Корлеоне появился «лист» со списком служащих, которые должны получать от организации ежемесячную зарплату. Адвокат пытался сократить список, ссылаясь на большие расходы, но Вито Корлеоне успокоил его:

– Нет, нет, – сказал он. – Внеси в список всех, даже тех, кто нам в настоящий момент не нужен. Я верю в дружбу и готов доказать свою дружбу первым.

Со временем царство Корлеоне разрослось. Организация становилась запутанной и не поддающейся управлению. Вито Корлеоне разработал новую систему управления. Он присвоил Тессио и Клеменца звание капорегиме (командир отряда), а людям, которые работали у них – звание солдат. Дженко Абандандо был назначен его личным советником, консильори. Между собой и исполнителями его приказов он заложил несколько пластов изоляции. Приказы отдавались Дженко или одному из капорегимес. Очень редко приказы отдавались при свидетелях. Затем он отделил группу Тессио и сделал ее ответственной за Бруклин. Он отделил также Тессио от Клеменца и ясно дал понять, что хочет их видеть вместе только в исключительных случаях. Вито Корлеоне объяснил этот шаг более сметливому Тессио мерами предосторожности, но тот сразу сообразил, что это делается для лишения капорегимес всякой возможности заговора против дона. В виде компенсации Тессио получил в Бруклине полную свободу действий. Группа Клеменца, которая действовала в Бронксе, находилась под постоянным контролем самого дона. Клеменца был человеком смелым, но недостаточно осторожным и излишне жестоким (несмотря на показную веселость). Его приходилось постоянно держать в узде.

Великий кризис укрепил позиции Вито Корлеоне, которого в это время уже начали звать дон Корлеоне. Порядочные люди тщетно рыскали по городу в поисках работы. Гордецы шли на унижение, на коленях умоляя государственных чиновников дать им подачку. Но люди дона Корлеоне ходили по улицам с высоко поднятыми головами, и карманы их были полны денег. Они не боялись потерять свою работу. И даже дон Корлеоне, скромнейший из людей, не мог не ощущать чувства гордости. Он заботился о своих людях, он не разочаровывал тех, кто в поте лица трудился на него, тех, кто рисковал ради него жизнью и свободой. И когда один из его людей случайно попал в тюрьму, семья пострадавшего получила пособие, и не какие-нибудь жалкие гроши, а ту сумму, которую арестованный зарабатывал, находясь на свободе.

Это, разумеется, не было чисто христианским милосердием. За его щедростью скрывался какой-то эгоистический интерес. Посаженный в тюрьму знал, что он должен держать рот на замке, и тогда его жена и дети не помрут с голоду. Он знал, что когда он выйдет из тюрьмы, дома его будет ждать лучшая еда: домашний равиоли, вино, пирожные. Все друзья и знакомые соберутся и вместе с ним будут праздновать его освобождение. Иногда консильори Дженко Абандандо или даже сам дон приходили выразить почтение смелому человеку, выпить за его здоровье и преподнести денежный подарок, который позволит ему отдохнуть несколько недель в кругу семьи прежде, чем он вернется к своему каждодневному труду. Симпатии и понимание дона были в таких случаях бесконечными.

Дон Корлеоне чувствовал, что управляет своим миром несравненно лучше, чем его враги своими империями. Эту мысль поддерживали в нем бедные люди из квартала, которые приходили к нему с вечными просьбами: внести их в список получающих зарплату, вызволить какого-нибудь молодого парня из тюрьмы или устроить его на работу, одолжить небольшую сумму денег, вмешаться в спор с владельцем дома, который требует квартплату с безработных жильцов.

Дон Вито Корлеоне помогал всем. Более того: он помогал от всей души, и у просившего никогда не оставалось неприятного осадка, будто он получает подаяние. И когда простые итальянцы терялись перед выборами в конгресс, муниципалитет города или судебные инстанции, они, совершенно естественно, обращались за советом к своему другу и благодетелю, дону Корлеоне, крестному отцу. Так он превратился в политическую силу, с ним стали считаться руководители различных партий. Он укрепил свои позиции, проявив политическую дальновидность: помогал одаренным парням из бедных итальянских семей завершить учебу. Эти парни в дальнейшем становились адвокатами, заместителями прокуроров и даже судьями. Будущее своей империи он планировал с проницательностью государственного деятеля. Отмена сухого закона больно ударила по нему, но и на этот случай были приняты меры предосторожности. В 1933 году Вито послал своего человека к владельцу всех игорных домов Манхэттена и портового района, всех ипподромов, всех лотерей Гарлема. Это был один из главарей преступного мира Нью-Йорка, по имени Сальваторе Маранцано. Посланцы Корлеоне предложили Маранцано сотрудничество, которое пошло бы на пользу обеим сторонам. Вито Корлеоне с его организацией, политическими связями и связями с полицией может прикрывать операции Маранцано и позволить последнему внедриться в Бруклин и Бронкс. Но Маранцано оказался недальновидным человеком и с презрением отклонил предложение Корлеоне. Маранцано дружил с самим Аль-Капоне и у него была своя организация, свои люди, не говоря уже о своем бюджете на случай войны. Он терпеть не мог этого разбогатевшего нищего, который слыл большим специалистом по политическим дискуссиям, нежели по делам мафии. Отказ Маранцано привел к войне 1933 года, которая изменила всю иерархию преступного мира Нью-Йорка.

На первый взгляд могло показаться, что это была неравная борьба. Сальваторе Маранцано со своей могущественной организацией и сильными «гарпунами» пользовался симпатией Аль-Капоне и всегда мог обратиться к нему за помощью. Он был в хороших отношениях с семейством Татаглия, которое установило контроль над проституцией в городе и над очень незначительной в те годы торговлей наркотиками. Он был в хороших отношениях и с крупными капиталистами, которые не раз одалживали у него «гарпунов» для сведения счетов с еврейскими руководителями профсоюзов текстильной промышленности и итальянскими руководителями синдикатов строительных работ.

Всему этому дон Корлеоне мог противопоставить два маленьких, но прекрасно организованных отряда под командованием Клеменца и Тессио. Его связи с полицией и политическими деятелями нейтрализовались поддержкой Маранцано крупными бизнесменами. Правда, враг ничего не знал о состоянии его организации, не знал, какова сила его солдат, и многие даже полагали, что отряд Тессио в Бруклине – это отдельная и независимая организация.

И все же это была неравная борьба, пока Вито Корлеоне одним мастерским ударом не уравнял шансы.

Маранцано попросил Капоне прислать двух своих лучших бандитов: ликвидировать нищего выскочку. Друзья и осведомители семейства Корлеоне сообщили из Чикаго, что двое бандитов прибудут на поезде. Вито Корлеоне приказал Луке Брази позаботиться о бандитах, причем Луке позволялось дать выход своим диким инстинктам.

Брази и четверо его людей встретили молодчиков из Чикаго на вокзале. Один из людей Брази раздобыл такси и переоделся водителем, а носильщик повел посланцев Капоне прямо к этому такси. Как только они сели в машину, с заднего сиденья поднялись Лука Брази и еще один из его людей, приставили пистолеты к вискам парней из Чикаго и приказали им ложиться на коврик машины. Такси направилось в порт к заранее приготовленному складу.