Крестный отец - Марио Пьюзо

Вито Корлеоне осторожно спросил ее:

– А почему ты обратилась за помощью ко мне?

Госпожа Коломбо кивнула головой в сторону его жены.

– Это она предложила мне попросить тебя.

Вито был удивлен. Жена никогда не расспрашивала его относительно выстиранной им в ту ночь одежды. Никогда не спрашивала, на какие деньги они живут. Даже теперь ее лицо ничего не выражало.

– Я могу дать тебе немного денег на переезд. Ты этого хочешь?

Женщина отрицательно покачала головой, на глазах ее показались слезы.

– Все мои друзья здесь, все девушки, вместе с которыми я росла в Италии. Разве могу я покинуть этот квартал и уйти к чужим людям? Я хочу, чтобы ты уговорил хозяина дома позволить мне остаться.

Вито кивнул головой.

– Он так и сделает. Завтра утром поговорю с ним.

Он старался не замечать улыбки, которой наградила его жена, но почувствовал удовольствие. Госпожа Коломбо была не совсем уверена.

– Ты уверен, что владелец дома скажет тебе «да»? – спросила она.

– Синьор Роберто? – переспросил Вито удивленным голосом. – Разумеется, он скажет «да». Ведь он добрый человек. Я объясню ему ситуацию, и он сжалится над тобой. Пусть это тебя больше не волнует. Ты должна думать о своем здоровье и о детях.

Синьор Роберто каждое утро наведывался в квартал и проверял состояние своих пяти домов. Он был падроне, человеком, который еще в порту вербовал итальянских рабочих и продавал их крупным предприятиям. На доходы от этого дела он купил, один за другим, пять домов. Он был родом из северной Италии и ненавидел невежественных сицилийцев и неаполитанцев, которые, словно черви, копошились в его домах, выбрасывали мусор в вентиляционные трубы и пальцем не шевелили, чтобы позаботиться о его имуществе. Он был хорошим отцом и мужем, не злым от природы, но постоянная забота о своем капиталовложении, о заработанных деньгах, о неизбежных для владельца недвижимого имущества расходах так напрягали его нервы, что он все время казался рассерженным. Когда Вито Корлеоне остановил его на улице, синьор Роберто был очень нетерпелив. Правда, он старался не грубить: хотя этот молодой человек и кажется спокойным парнем, но кто его знает. Эти южане всегда держат наготове нож.

– Синьор Роберто, – сказал Вито Корлеоне, – подруга моей жены, несчастная беззащитная вдова говорит, что ты по какой-то причине приказал ей покинуть квартиру, которую она занимает в одном из твоих домов. Она в отчаянном положении. У нее нет денег и все ее друзья живут здесь. Я обещал ей поговорить с тобой и сказал, что тут, видимо, какое-то недоразумение. Она избавилась от животного, послужившего причиной всех неприятностей, так почему бы ей не остаться? Прошу тебя об одолжении, как итальянец итальянца.

Синьор Роберто изучал стоявшего перед ним молодого парня. Он видел крестьянина, среднего роста, крепкого, но не грабителя. Этот человек в очень смешной форме осмелился назвать себя итальянцем. Роберто пожал плечами.

– Я уже сдал эту квартиру другой семье, – сказал он. – Я не могу теперь отказать им из-за твоей подруги.

Вито Корлеоне понимающе склонил голову.

– Насколько больше они собираются тебе платить? – спросил он.

– На пять долларов в месяц, – ответил синьор Роберто. Это была ложь. Вдова платила за квартиру из четырех темных комнат двадцать долларов в месяц, и больше этого он получить не мог.

Вито Корлеоне вытащил из кармана пачку денег и отсчитал три десятки.

– Вот тебе за повышение квартплаты на шесть месяцев вперед. С ней ты об этом говорить не должен, она женщина гордая. Через шесть месяцев приходи ко мне. Но, разумеется, разреши ей теперь держать собаку.

– После дождичка в четверг, – сказал синьор Роберто. – Кто ты такой, чтобы мне приказывать? Думай прежде, чем говорить, не то покатишься на своем сицилийском заду.

Вито Корлеоне удивленно развел руками.

– Я прошу тебя об одолжении, и это все, – сказал он. – Человек не может знать когда ему понадобится друг, разве не верно? Вот, возьми эти деньги и решай, как тебе хочется. Я не осмелюсь с тобой спорить. – Он сунул деньги в карман Роберто. – Сделай мне это одолжение: возьми деньги и подумай над нашим разговором. Если захочешь возвратить мне деньги, сделай это завтра утром. Если все же решишь выгнать женщину из квартиры, я тебе воспрепятствовать не смогу. Ведь это твое имущество. Что касается собаки, я тебя понимаю. Я сам ненавижу животных. – Он похлопал синьора Роберто по плечу. – Сделай одолжение, а? Я этого не забуду. Расспроси своих знакомых обо мне, все тебе скажут, что я способен доказать свою признательность.

До синьора Коломбо начало доходить. В тот же вечер он навел справки о Вито Корлеоне и в тот же вечер постучался в дверь квартиры Корлеоне, извинился за поздний визит и взял стакан вина из рук синьоры Корлеоне. Он заверил Вито Корлеоне в том, что все это было ужасным недоразумением, что синьора Коломбо, разумеется, останется в своей квартире и сможет держать собаку. Жалкие гроши, которые он получает от жильцов, не дают им права жаловаться на бедное животное. В конце концов он бросил на стол тридцать долларов и сказал:

– Твоя бескорыстная помощь несчастной вдове устыдила меня, и я хочу доказать, что и во мне сохранилась капелька христианского милосердия. Ее квартплата останется прежней.

Все действующие лица прекрасно сыграли свои роли. Вито разлил по стаканам вино, приказал принести пироги, крепко пожал руку синьору Роберто и похвалил его доброту души. Синьор Роберто вздохнул и сказал, что знакомство с таким человеком, как Вито Корлеоне, возвращает ему веру в человечество. Наконец, они расстались. Синьор Роберто, счастливый от сознания, что чудом спасся, сел в электричку и поехал к себе домой в Бронкс. Три следующих дня он не показывался в квартале Вито Корлеоне.

Про Вито Корлеоне в квартале говорили теперь, что он связан с сицилийской мафией. Однажды к нему явился владелец игорного дома и по своей инициативе начал каждую неделю платить ему по двадцать долларов, «в знак дружбы». Вито приходилось всего раз или два в неделю появляться в игорном доме, давая понять присутствующим, что они находятся под его защитой.

Владельцы магазинов, не ладившие с молодыми хулиганами, просили его вмешаться. Он это сделал за соответствующее вознаграждение. Скоро его доходы стали – по тогдашним представлениям – огромными: сто долларов в неделю. Клеменца и Тессио были его друзьями и союзниками, и он делился с ними всеми своими доходами. Наконец, он решил открыть на паях с другом детства Дженко Абандандо, дело по импорту оливкового масла, ввозом его в страну и хранением на складах его отца. У Дженко по этой части был богатый опыт, Клеменца и Тессио будут агентами по продаже. Они пройдутся по всем итальянским магазинам Манхэттена, Бруклина и Бронкса и уговорят их владельцев торговать только оливковым маслом «Дженко пура» (со свойственной ему скромностью Вито Корлеоне отказался дать маслу свое имя). Вито в качестве главы компании финансирует все дело и должен будет вмешиваться, используя свои методы убеждения, если владельцы магазинов не согласятся с предложениями Клеменца и Тессио.

Последующие годы Вито Корлеоне жил жизнью мелкого бизнесмена, владельца динамичного и постоянно расширяющегося предприятия. Он был преданным отцом и мужем, но занятость не позволяла уделять семье достаточно времени. Оливковое масло «Дженко пура» стало самым популярным в Америке. Будучи хорошим бизнесменом, Вито всегда приходил к соглашению с конкурентами, но закрывал перед ними рынки сбыта, убеждая владельцев магазинов не заказывать их товар. Он стремился к монополии, вынуждая конкурентов либо вовсе оставить область его торговли, либо слиться с компанией. Но он начал с нуля, и его масло, по правде говоря, было ничем не лучше других сортов, и потому одних лишь легальных методов подавления своих конкурентов было явно недостаточно. Ему приходилось опираться на силу своей личности и на полученное им имя «человека чести».

Молодой Вито Корлеоне считался человеком «благоразумным». Он никогда никому не угрожал. Он действовал силой убеждения и считалось, что противостоять ему невозможно. Тот, кто входил в дело с Вито Корлеоне, никогда не проигрывал. Вито довольно скоро пришел к выводу, что конкуренция приводит лишь к трате сил и средств и что полагаться можно только на монополию. В Бруклине было несколько темпераментных оптовиков, которые занимались торговлей оливковым маслом и упорно отказывались признать монополию в этой области. Даже после того, как он терпеливо и подробно объяснил им ситуацию, Вито Корлеоне пришлось в отчаянии развести руками и послать в Бруклин Тессио. Сгорело несколько складов, а зеленое оливковое масло залило все мостовые вблизи порта. Один из оптовиков, уроженец Милана, поторопился обратиться в полицию с жалобой на своих соплеменников, нарушив тем самым тысячелетний закон омерты. Но не успело дело сдвинуться с мертвой точки, как оптовик исчез, оставив после себя жену и троих детей, которые, слава богу, были достаточно взрослыми, чтобы взять дело в свои руки и придти к соглашению с компанией «Дженко пура».