Стяжатель - Харитон Байконурович Мамбурин

ладно, — ничуть не расстроился Тануки Ойя, — У меня есть собеседники и получше. Идем, Акира, поговорим.

Через два часа я направлялся к себе домой, размышляя о дуальности мира. О его лицемерии, если быть точным. Иронично, но мне так легко поверили (и отпустили вообще) вовсе не потому, что сработали какие-то аргументы, приведенные мной в защиту. Хотя они, нужно признаться, имели свой вес. Сработало другое — репутация Шина Соцуюки, палача японской преступности.

Этот человек, как рассказал мне Тануки Ойя, весьма впечатленный моим небрежным высказыванием, что я Соцуюки не боюсь, был тем еще лицемером, когда речь заходила о взаимодействии с Темным миром. Он без зазрения совести действовал любыми методами по отношению к любому представителю с «темной» стороны, хотя при этом требовал сотрудничества в тех аспектах, где его люди справиться не могли. Требовал ультимативно, что выливалось в короткий конфликт… а затем появлялись те, кто мог оттащить этого пса назад. Пока это работало, но терпение у многих уже заканчивалось.

Сам эпизод с подсылом шпиона на турнир (а то и нескольких), для Ойи и его хозяев не представлял опасности как таковой. Здесь не было записей, не велись опыты, отсутствовали какие-либо лаборатории. По сути, турнир Ямикен был испытательным полигоном, где обкатывались образцы, представляющие из себя молодых людей, каждый из которых мало что знал. Проще говоря, ни Тануки, не те, кто стоят за ним или под ним, не верили в то, что Соцуюки решил бы провести серьезную разведывательную операцию на турнире. Собрать материал? Это сделать легче легкого, видео каждого боя распространяется по даркнету со страшной скоростью.

— «А вот создать конфликт, точку напряженности, раскол — это его методы, Акира. Как бы тебе объяснить… в первый же день, когда обстановка в стране начнет стабилизироваться, Соцуюки не съест свой обед, его прикончат уже с утра. Он это понимает, поэтому старается сделать как можно больше, дополнительно расшатывая противника. Уверен, что смерть или пропажа знаменитого Акиры Кирью знатно бы всколыхнули Аракаву. Кстати, говорят, недавно у вас там уже было нечто отвратительное? Почти война банд?»

— «Пока что всё звучит так, как будто бы вы хотите меня на него натравить, Тануки-сан»

— «Упаси ками от такого исхода! Повторюсь, пока Соцуюки нужен всем, даже нам. Однако, это правда только мои подозрения, он рассматривает вашу сонную Аракаву как скопище жертв, с помощью которых можно создать шум, точку нестабильности… или, к примеру, сделать весь Токио небезопасным. На бумаге. Сам понимаешь, это может выдать ему определенный карт-бланш от министерства. Плюс бюджет. Пока что ситуация под контролем, но…»

— «Я вас услышал, Тануки-сан»

— «Акира, Соцуюки — генерал без даймё, генерал на войне. Этот человек не приемлет компромиссов, именно эта его категоричность и делает Шина столь… востребованным в наши времена. Его харизма и убеждения куют из обычных солдат и полицейских безжалостных проводников правосудия, деятельных и решительных. За это его ценят. За это ему прощают очень и очень многое. За это ему точно простят Аракаву»

Проще говоря, даже если бы я шпионил на Соцуюки, даже если бы попробовал спасти девчонку или забрать собранную ею информацию — меня бы отпустили. Может подстрелили бы или слегка избили, но отпустили, а вот потом решали бы мою судьбу с дедом и Конго. Тануки Ойя намекнул, что я теперь буду под наблюдением, но это, опять же, был реверанс по отношению к… миру в Темном мире.

На что и покушался Соцуюки, если верить домыслам этого проницательного низкорослого человека, совершенно незнакомого с таким понятием как мораль. Только вот ему можно было верить. Тануки Ойя подчеркнул, что не рассматривает меня как фигуру на этом игровом поле, его полностью устраивает отыгрыш роли Короля Грубиянов и большего не нужно, если я не буду совать свой нос в другие дела. В то же время, Соцуюки Шин боролся с драконами, поджигая мирные города, так сказать…

Плохой противник. Опасный, без каких-либо уязвимых мест, могущественный, склонный к радикальным решениям. Противник ли? Да, его акции были враждебны, но преследовал он свои цели, мы, Аракава, были просто назначены жертвами. Или же я на Ямикене.

Ладно, надо будет подготовиться, причем максимально быстро.

Изгнав брата, сестру и Ману в гости к Коджиме с ночевкой, чем отдавая их, по сути, в безраздельное рабство богами проклятого анимешника, я, предприняв несколько предосторожностей, покинул родительский дом и сам, направившись к заранее предупрежденной Хиракаве. Та встретила меня приветливо, но настороженно.

— Ты чего это? — поинтересовалась она, уперев руки в бока.

— Да вот, захотелось, — озадачил её я, разуваясь.

— Серьезно? Что-то ты темни… уууоу…

Пришлось целовать и даже относить в комнату, но с этим проблем не возникло. Помня о турнирном браслете, лишенном изоляции, я, не позволяя хафу говорить, умудрился добыть чистый лист из разложенных на её столике принадлежностей для учебы, где и написал несколько строк. Прочитавшая их Асуми выпучилась на меня, как на явление сына христианского бога народным массам.

Затем были еще строки для сидящей у меня на коленях девушки, затем еще. Не только они, определенные звуки Хиракава издавала, и они были совершенно искренни, потому что у меня одна рука была свободна. Сама же она вполне могла общаться с помощью кивков и звуков женщины, к которой домогается нравящийся ей мужчина. В принципе, только они от неё и требовались.

Суть моего визита была в эксперименте, длительном и очень своеобразном. В письменном виде я объяснил хафу, что моя корректировка её Ки в момент медитации не является оптимальной, а может даже слегка срезать потенциал девушки. Это можно исправить, если мы займемся совместной медитацией, в которой ведущую роль возьму на себя я. Она окажется полезной обоим, здесь я давал гарантию, но…

…будет очень специфичной.

Вникнув в то, что именно я предлагаю, Хиракава Асуми стала похожей на рыбу, выдернутую из воды. Выпутавшись из моих рук, она ушла греметь тарелками на обособленную часть комнаты, поглядывая оттуда на меня с со странным выражением на лице. За дело, конечно, моё предложение чересчур выбивалось из картины мира «яркоглазой».

Чтобы провести совместную медитацию предлагаемого мной характера, мы должны стать максимально близки друг к другу, я её разработал на основе тантрического секса. Темпераментная девушка, для которой сама близость была ярким, мощным и изматывающим праздником плоти, с трудом пыталась сжиться с новым видением мира, поэтому… мне пришлось выгнать её с кухни, пока она всё не испортила. С одной стороны, это спасло