Стяжатель - Харитон Байконурович Мамбурин

— Иностранки?

— … нет. Почти все — японки.

— Плохо.

Не просто плохо — сложно, очень сложно.

Молодые, здоровые, физически привлекательные и активные женщины — всегда в дефиците. Особенно это касается внешней привлекательности, которую как раз и подправляет Снадобье.

Насильственное скармливание Снадобья человеку — один из самых страшных грехов Темного мира. За него карают смертью, безальтернативно, но жажду людей к наживе не унять.

— Опросный лист?

— У Гохады… вот он. Гохада, давай лист!

— Пожалуйста, Шираиши-сан!

Она смотрит на перечень фамилий, снабженный краткой сноской. Похищена, заманили, уснула пьяной, проснулась здесь. Эти…? Целый десяток из плена сукебан? Как они сюда попали? Их что, продали?

Выясним, обещает сама себе женщина, шагая далее. Обязательно выясним. Всё, до последней детали. Это её гражданский долг… хотя бы потому, что…

— Здравствуйте, — входит она в зал, полный девушек от шестнадцати до двадцати двух лет, одетых лишь в нижнее белье и накинутые сверху одеяла, — Меня зовут Шираиши Айка…

…хотя бы потому, что ни одной из этих девчонок уже не будет позволено вернуться домой. Кроме одеял и трусов они, пусть и против своей воли, «надели черное», а значит, обычная жизнь перед ними закрыта.

Большей частью.

Да, будут другие перспективы. Переезд в крайне отдаленные места, на секретные объекты, где эти девочки получат кров, нужную пищу, возможность ограниченно развиваться через сражения в максимально травмобезопасной обстановке. Там же они получат нужное образование и там же будут пристроены к делу.

Там же… они будут беременеть и рожать. И воспитывать своих детей. И жить. Возможно даже обретут новую семью, создадут её.

Только вот о том, что они живы — никто никогда не узнает. Как минимум, пока что, в ближайшие месяцы, а то и годы. Проблема должна быть купирована начисто, вымарана, стерта из истории, с максимально большой для государства прибылью. Сейчас, когда эти девочки, смотрящие на неё, Айку Шираиши, еще не поняли, как сильно изменилась их жизнь и социальный статус, она, даже несмотря на весь свой самоконтроль, обещает себе, что виновные будут наказаны. Тоже стёрты, как и эти бедняжки.

А сейчас она сотрёт и то спасительное непонимание ситуации, что виднеется в глазах похищенных девушек. Возможно, за это «сотрут» и её.

— Секундочку, — говорит Шираиши Айка, доставая свой мобильный телефон, начиная набирать сообщение.

«Акира, если я погибну, то ты позаботишься о моей дочери»

Ей хочется поставить вопросительный знак, потому что это даже не просьба, а мольба, отчаянная, и к человеку, который ей ничем не обязан. К тому, кому она буквально продает, передает свою дочь. Только вот просить и умолять Шираиши Айка не может, как не могла в свое время впустить в свою жизнь Суичиро Огавазу, отчаянного, влюбленного, готового на всё ради её любви.

Шираиши Айки не существует. Есть лишь темная бездна неистовых желаний, накрепко запертая в выкованном этой женщине образе. Её силой воли, её стремлением избавиться от своих демонов. Этот образ не умеет просить.

Хотя ей и не нужно. Человека, к которому она обратилась посредством мобильного аппарата, бесполезно просить и умолять. Зато ему можно верить.

«Да, Айка»

Её пальцы автоматом стирают сообщение, она убирает телефон, поднимая глаза на ждущих её девушек, дрожащих под накинутыми на них одеялами. Приободрившихся, но еще боящихся.

Их будут искать.

Их обязательно будут искать.

…

Но не найдут.

Глава 14

Тысяча ударов в минуту

Сегодня был последний день отборочных боев, который ознаменовался появлением еще одного бойца, сумевшего победить «лидера» и решившего бросить вызов мне. Нельзя сказать, что победа над лидером была честной, всё-таки страшный мордобой, устроенный накануне, пусть и не окончился румынской резней гуань-дао, но блондинистая драчунья была единственной, кто ушел на своих ногах, пусть и с голой грудью. Остальные же не сумели полностью прийти в себя, от чего, впоследствии, один из них проиграл. Немец, парень, знавший румынский, был вызван той, кто сейчас стоит напротив меня, и качественно побит.

Стоим под софитами, я внимательно смотрю на противницу, уже занявшую боевую стойку. Натуральная японка, привлекательная, как и все «надевшие черное», и, как они же, сильно выделяющаяся среди основной массы островитянок. В Японии подростковое телосложение дам сохраняется всю жизнь, а единственный способ это как-то подправить — только качаться. Тогда, за счет мышц, у японки может появиться попа… ну и другие привлекательные женские очертания. К примеру, Сувада Минори, моя противница, легко даст бы сотню очков форы Мие Ханнодзи в плане фигуры.

У девушки не было оружия, зато её ноги до колен были облечены в стальную броню, ровно, как и руки, по самые предплечья. Разумный ход, но за него на улицах можно серьезно пострадать, то есть — не поймут. Впрочем, тут подпольный турнир.

Сувада одобрительно кивнула, увидев, как я бросаю катану в ножнах на песок. Выглядела она куда дружелюбнее и мягче, чем большинство бойцов, встреченных мной до этого момента, что настораживало.

— Я надеялась, что ты бросишь меч, — улыбнулась девушка, вставая в боевую стойку, — Так у меня появятся хоть какие-то шансы.

При росте метр пятьдесят пять? Нет. Она не может этого не понимать, учитывая, что я знаю, что в каждой из её бронированных перчаток скрыта цепочка с грузом, бьющая метра на полтора. А еще — у этой самой Сувады Минори ноль причин выходить в столь рискованный бой. Сегодня заканчиваются отборочные, победа надо мной ей ничего не дает… Всё это мне не нравилось, как и чересчур маленькие ставки. Никто не верил в победу этой девушки надо мной.

Сам бой пошёл тоже очень подозрительно. Уверенно владея двумя кистенями, японка, тем не менее, использовала их только для того, чтобы ограничить моё перемещение, почти не пытаясь наносить удары в корпус или голову. Её оружие, которое еще и умело лихо сматываться назад в наручи, было опасным, а пользовалась Сувада им очень уверенно. Тем не менее, всё, что она делала, так это только пыталась сблизиться со мной, причем так, чтобы не получить в процессе удара.

Под крики зрителей мы танцевали в лучах софитов, вздымая песок арены. Комментарии Тануки Ойи пытались больно ужалить самолюбие то меня, то Сувады, но обращать внимание было некогда и незачем. Кистень — крайне опасное оружие, способное сокрушить кость и плоть лишь немногим хуже пули.

Заметив на лице противницы странную гримасу, я вновь разорвал