Белоснежка и семь самураев - Том Холт

ЕМУ СТОИЛО СХОДИТЬ ПЕРЕД УХОДОМ

Что ж. Бывает.

Она осторожно обогнула лужицу и пошла дальше по коридору. Мало того, что ей надо было найти пропавшую девочку и отомстить Чудовище, она еще и безнадежно потерялась в строении, которое могло быть замком, Лягушачьим Залом или вообще чем угодно с петляющими коридорами без дверей и без освещения за исключением редких факелов под потолком. Здесь можно было часами играть в Doom, при том условии, конечно, что выживешь столько времени.

Можно сказать, пробормотала про себя Злая Царица, этим-то я и занимаюсь. Здорово!

Она блуждала еще минут десять, но нашла лишь новые коридоры. Она заметила, что все они были чистыми, без пыли и паутины, и это заставила ее задуматься. Работа по дому - по замку, даже - сама собой не делается. Стало быть…

Не успела она прийти к этому заключению, как вдалеке послышался голос фальшиво напевающий себе под нос. Она нырнула за колонну и подождала.

Вскоре, кто-то появился. Это была уютного вида средних лет женщина в фартуке, толкающая одну из тех больших тележек, которые можно увидеть в гостиницах. Каждые пятьдесят ярдов она останавливалась, доставала метлу или щетку или дастер с длинной ручкой, вытирала, вставляла новые факелы, полировала носы горгулий и двигалась дальше. Песня, которую она напевала, была почти, но не до конца узнаваема; вероятно песня из кинофильма или рекламный ролик, и она напевала один и тот же кусок снова и снова.

“Извините,” - сказала Царица, появившись из-за колонны.

“Гааа!” — испугалась женщина, затем прищелкнула языком. “Ну и напугала же ты меня, выскочив так.”

“Извините,” - ответила Царица. - “На самом деле, я заблудилась.”

Женщина сочуственно улыбнулась: “Запутанно, не так ли, пока не привыкнешь? Куда же ты хотела дойти?”

“Вообще-то,” - сказала Царица избрав смущенное выражение дурочки из своего репертуара, — “Я даже не уверена, где это. Понимаете, я была в этом потайном коридоре…”

“А один из тех,” — сказала милая женщина с понимающей улыбкой. - “Их такая масса, не правда ли? И ты из него вылезла и понятия не имеешь, где оказалась, верно?”

Злая Царица кивнула. “Вот именно,” - сказала она. - “Понимаете, я думала, что это замок Красавицы, но потом кажется он превратился в Лягушачий Зал, а затем…ну я совершенно запуталась. То есть, это может быть чем угодно.”

Милая женщина рассмеялась. “Занятно, что ты об этом подумала,” - сказала она. - “Что ж, успеха. Говорят, некоторые выбираются.”

Улыбка Злой Царицы внезапно исчезла. “Ну, не могли бы вы, э, указать мне путь? Если вам, конечно, не сложно.”

“Извини, дорогуша,” - милая женщина казалась искренне огорченной. - “Но я всего лишь уборщица. А это полторы работы, уж поверь. Все это мыть и убирать, без единого слова благодарности. Полагаю, они думают, что все само собой чистится, знаешь ли.” Она погрузила свой инвентарь обратно на тележку и собралась продолжить путь. Злая Царица схватилась за ручку.

“Пожалуйтся, не делай этого,” — сказала уборщица.

“Послушайте, я действительно не хочу никаких неприятностей, но…”

“Занятно ты это показываешь,” - сказала уборщица, заставив Царицу почувствовать себя весьма неудобно; в конце концов, женщина всего лишь делала свое дело, и похоже весьма тоскливое дело, и скорее всего за нищенскую плату. “Теперь отпусти мою тележку. Я ведь из-за тебя заработаю неприятности, уж точно. Я и так отстаю от расписания.”

Злая Царица покачала головой. “Не думаю, что вы меня поняли,” - сказала она. - “Мне действительно просто необходимо выбраться отсюда, а вы очевидно знаете дорогу. Неужели вы не могли бы…”

Уборщица попыталась толкнуть тележку вперед, но Злая Царица поставила свою ногу перед колесом, заставив ее врезаться в стенку. “Пожалуйста,” - сказала она. - “Я честное слово не хочу неприятностей, но…”

Она замолчала в основном потому, что двадцатисантиметровый кинжал, прижатый уборщицей к ее сонной артерии несколько мешал разговору. “Постарайся не двигаться, дорогуша,” - сказала уборщица ужасающе повседневным голосом. - “Не хватало еще кровь отовсюду оттирать. Это настоящая проблема - вымыть кровь с этого кафеля.”

“Как хотите,” - прохрипела Царица. - “Я совершенно не хочу добавлять вам работы.”

“Об этом стоило подумать раньше, не так ли?” — укоряюще ответила уборщица. “Теперь, куда же я положила эти чертовы наручники? На этой тележке столько барахла, не знаю даже, где искать. Ах, вот они. Итак подержи руки, чтобы мне было удобно, вот так.”

Наручники защелкнулись на левом запястье, затем уборщица зацепила цепочку за ручку тележки и пристегнула и правую руку. “Должно хватить,” - сказала уборщица. - “Боюсь, придется подождать, пока я не кончу свой обход. Мне немного осталось: только это крыло и восточное крыло и главная зала и старая сторожевая башня и столовая и спальни и гардероб и северные темницы и внутренний двор и солярий и внешнюю стену. Жаль, что ты не в состоянии мне помочь,” - с сожалением добавила она. - “Еще одна пара рук и дело было бы сделано в момент.” - Она остановилась, задумалась на минуту, взглянула на большой нож и на запястья Царицы, затем покачала головой. - “Так сказать,” — добавила она.

“Я вовсе не прочь помочь,” - ответила Царица, возможно с излишним энтузиазмом.

Уборщица печально покачала головой: “Прости, дорогуша, но сама знаешь,” - ответила она. - “Не то что бы я тебе не доверяю, ты не подумай.”

Злая Царица пробурчала себе под нос нечто неприличное, а уборщица продолжала свою уборку под весьма невыносимое мычание. Некоторое время спустя она позволила Царице толкать тележку, но на этом, похоже, переговоры зашли в пат. Если она пыталась сказать что-нибудь, уборщица лишь мычала громче, а иногда нечаянно задевала ее лицо пыльной тряпкой. В отношении тактики дело было плохо.

Но у Царицы было одно преимущество. Раньше или позже, рассудила она, они достигнут места, где не повезло Чудовищу, а там с уборкой придется потрудиться. Уборщице понадобятся ведро и тряпка, метла, совок и щетка, а так же (если она собиралась поработать на совесть, а надо отдать ей должное, это было похоже на правду) банку воска и элекрополотер. Чтобы включить электрополотер, ей понадобится розетка; и хотя никаких розеток по пути туда видно не было, она вероятно их просто не искала. Комбинация электроприбора, розетки и лужи безымянной жидкости предполагала различные направления острому стратегическому уму, хотя было бесполезно пытаться сформулировать план действий, не видя конкретного поля битвы.

“Ла-ла-ла-ла-ла,” — чирикала уборщица; затем она прервалась на середине извращенного такта и, уперев руки в бока, громко поцокала языком. “Ну надо же!” — пожаловалась она, и Царица улыбнулась. А, — сказала она про себя, — мы пришли.

“Некоторые,” - сказала уборщица, повернувшись спиной. Очень осторожно, чтобы цепь не зазвенела о ручку, Царица потянулась к проводу полотера…

“И оставь этот провод в покое,” - сказала уборщица, не поворачивая головы. - “Не думай, что я не знаю, что ты делаешь, потому что это не так.”

Удивленная Царица наклонилась вперед; и тележка двинулась. Уборщица забыла поставить на тормоз.

Злая Царица быстро оценила шансы. Они были не хороши; у нее было столько же шансов, сколько было у яйца при игре в теннис. Но это было лучше, чем ничего. Она глубоко вздохнула, налегла на тележку и толкнула ее изо всех сил.

“Эй!” - заорала уборщица, роняя швабру и пытаясь схватиться за ручку. - “Прекрати или я…”

Синдром магазинной тележки. Честно говоря, Злая Царица не хотела этого, но навигационная матрица любого тяжело нагруженного колесного средства в лучшем случае хаотична, а обычно неуправляема - то есть, любое неосторожное движение и они кидаются на людские лодыжки, как акулы в кровавой воде. “Ой!” - взвизгнула уборщица, когда тележка наехала на ее ахилессово сухожилие; затем она упала.

Опасности профессии, — рационализировала Злая Царица, толкая перед собой тяжелый тролейбус. - С такой работой, целый день на ногах, немудрено, что у бедняги слабые лодыжки. Она ужасно сожалела о случившемся, но в разумных пределах; в пределах того огромного ножа, который некоторое время назад упирался ей в глотку. Когда она подумала о нем, сожаления поубавилось.

Перед ней все еще стояла небольшая проблема привязанности к очень тяжелой тележке, которую ей приходилось толкать перед собой огромными усилиями, чтобы только сохранить момент.Она добилась того, что тележка двигалась легко, но Царице казалось, что любая попытка управлять ей, например завернуть за угол, повлекут за собой неприятные трудности. Остановить ее где бы то ни было, за исключением тридцатиметровой прямой линии, не представлялось возможным, если только зрелищная и запутанная катастрофа не считалась остановкой в данном случае. В общем и целом, ситуация была не из приятных и ей казалось, что она настолько прижилась с этой дрянью, что ей стоило обратиться за гражданством и разрешением на работу.