Страсть по объявлению - Линси Сэндс

— Вы пытались обратить Мейбл?! — Виктор был в ужасе.

— Ну конечно. — Элви удивилась его реакции. — Мы с ней подруги с самого детства. Неожиданно я помолодела, похорошела. Ей захотелось того же. А мне не хотелось оставаться одной такой.

Виктор не стал говорить, что у него на уме. Вместо этого только покачал головой и сказал:

— Укусы здесь ни при чем. Наставник должен дать вам свою кровь. В его крови содержатся особые частицы нано. Они попадают в кровяной поток того, кого обращают. Там начинают делиться и распространяться по всему телу.

«Понятно, нано», — повторила Элви про себя. Она уже размышляла над этим, лежа в ванне. То, о чем говорили мужчины, вызвало у нее легкое разочарование. Не хотелось признаваться, но она почти пожалела о том, что является вампиром в результате действия частиц нано, а не по причине вечного проклятия. Это было странно, она понимала. Но таково уж ее восприятие.

Разочарование, должно быть, прозвучало в ее голосе, потому что Виктор вскинул брови и спросил:

— Что такое?

Элви поморщилась и покачала головой:

— Как бы сказать... Это так неромантично — нано, наука и... В общем, все это.

— А много романтики в вечном проклятии и разгуливающих бездушных мертвецах? — недоверчиво поинтересовался он.

Она насупилась, почувствовав себя полной дурой.

— Ну, по крайней мере вампир — это трагический персонаж, а не какой-то там научный эксперимент.

Виктор закатил глаза.

— Дракула из романа Брэма Стокера отнюдь не трагический герой. Это паразит, пьющий кровь и обращающий ни в чем не повинных первых попавшихся под руку людей. Из-за мерзавца, с которого был списан литературный персонаж, у нас возникла куча проблем. Нас чуть не разгромили.

— У Дракулы был реальный прототип? — заинтересовалась Элви. — С ним можно поговорить?

— Нет! — отрезал Виктор. — Он умер!

— Как умер? Мы же бессмертные.

— Не абсолютно. Я имею в виду, что по большей части — да. Но мы можем умереть, если отрубят голову или...

— Проткнут колом? — неуверенно добавила она.

— Верно. Или от колющего удара, или от выстрела в сердце. Мы умрем, если орудие оставят в теле. И еще — если сожгут на костре.

— Хм. — Она обдумала услышанное, потом нахмурилась. — Тогда почему вы так настаиваете, чтобы я говорила «бессмертные»? Какие же мы бессмертные в таком случае? Мы — вампиры.

Прежде чем он успел ответить, Элви задала еще один вопрос:

— Так что устроил прототип Дракулы, из-за чего вас чуть не разгромили?

Виктор раздраженно скривился. Для него это было самое больное место.

— Этот проклятый похотливый идиот начал в подпитии трепаться со Стокером и выложил ему все, что мог, о нашей породе. Вокруг нас уже плодились слухи, но нам удавалось выходить сухими из воды. Но как только Жан-Клод открыл свою грязную пасть, а Стокер опубликовал книгу, за нами стали охотиться. Потребовались десятилетия, чтобы доказать большинству: это не более чем художественный вымысел. И все равно по-прежнему приходится чистить сознание людей и выискивать охотников на вампиров.

— Охотников на бессмертных, — поправила она с отсутствующим видом, а потом спросила: — Значит, прообразом Дракулы стал кто-то по имени Жан-Клод? Кем он был?

— Вообще-то не совсем прообразом, нет. И мне не хочется обсуждать эту тему. — Виктор подошел к холодильнику и достал для нее пакет с кровью. Женщина выглядела бледной.

— Итак, вы даете им свою кровь. — Элви вернулась к началу разговора. — Н-да. Должно быть, я пропустила этот аргумент фильма.

— Какого фильма? — растерявшись, спросил он, протягивая ей пакет.

— Про Дракулу. Я, наверное, в то время была в ванной или куда-то выскочила, когда он поил ее своей кровью. Что-то мне такое не припоминается, — объяснила Элви и насадила пакет на клыки.

— Как? — Это замечание застало его врасплох. Позабыв обо всем, Виктор сдернул пакет с ее клыков, чтобы она могла говорить. И уронил его от неожиданности, когда кровь из пакета брызнула в разные стороны. Сначала он кинулся подбирать его, потом плюнул, потому что подмывало задать вопрос: — Вы что, набрались знаний из кино, а не из этой проклятой книги?

Прищелкнув языком при виде того, что он устроил, Элви схватилась за рулон бумажных полотенец.

— Книгу пришлось бы искать в библиотеке, а мне хотелось узнать как можно больше и как можно быстрее. В этом смысле кино — идеальный способ.

Виктор не удивился.

— Вот уж действительно: дитя своего времени, — проворчал он. — Сейчас, наверное, и в университетах молодежь, вместо того чтобы корпеть над книгами, учится по фильмам.

Скатав полотенца в комок, Элви, прищурившись, посмотрела на него.

— Знаете, Виктор, иногда вы говорите так важно, словно жеребец стрельнул.

— Оказывается, Мейбл не единственная, кто получил воспитание на ферме, — сухо откликнулся он. А потом вежливо осведомился: — Жеребцы действительно делают это с важностью?

— О Господи! Какой вы все-таки... мужик.

— Наконец-то обратили внимание, — усмехнулся Виктор, и с его лица исчезло недовольное выражение.

Они стояли, смотрели друг на друга и улыбались. Так прошло несколько секунд. Взгляд Виктора сфокусировался на ее лбу, когда он решил, что нужно попытаться прочитать ее и определить свое к ней отношение. И тут Элви обвела языком губы. То был жест внутренней нервозности, но такой соблазнительный, такой волнующий, что поневоле он перевел взгляд со лба на ее рот. У нее был потрясающий рот.

Полные, пунцовые губы, которые просто умоляли, чтобы их целовали и ласкали. Он уже знал, что они на самом деле такие же нежные, как выглядят. Неожиданно для себя он осторожно шагнул вперед, не отрывая глаз от ее рта, думая только о том, как поцелует ее.

— Виктор? — как-то неуверенно сказала Элви.

— Я хочу поцеловать тебя. — Это прозвучало не как просьба, а просто как объяснение. А ответом было «О!» — легкое, как дуновение ветерка.

Расценив это как согласие, он прижался губами к ее губам. Они были мягкими, податливыми и сразу уступили его решительному напору. Он раздвинул ей губы языком, чтобы ощутить, какая она на вкус.

Сладкая, заключил он. Наверняка ела шоколад, после того как они поцеловались. Наверное, прячет запасы где-нибудь у себя в комнате. Ему понравилось, как шоколад смешивался с ее вкусом. Это была его последняя ясная мысль. Потом мозг отключился, и командовать телом начали желание и потребности.

Элви стояла не шелохнувшись, почти не дыша, пока Виктор продолжал тянуть поцелуй. У нее возникло отчетливое ощущение дежа-вю. Все чувства и желания, которые он заставил ожить в ней там, наверху, все, что ей пришлось зажать в себе, когда их прервали, теперь вновь заявило о себе. Он неожиданно шагнул вперед, запрокинул ей голову, и его язык решительно вторгся в нее. Она ахнула и, выпустив из рук бумажные полотенца, которыми собралась вытирать кровь с пола, оперлась на его руки, чтобы не упасть.