Страсть по объявлению - Линси Сэндс

— А что предпримет Совет? — с досадой спросил Ди-Джей.

— Понятия не имею, — признался Виктор, открывая дверь и заходя в дом. — Но точно — ничего хорошего. Невозможно просто так оставить целый город жителей, которые знают о нашем существовании. Шанс, что кто-то из них проболтается, не просто огромный. Астрономический! Совет не потерпит такого.

— Черт! — Ди-Джей задыхался, пытаясь догнать его на винтовой лестнице, ведущей на второй этаж.

Остановившись перед дверью Мейбл, Виктор уже поднял руку, чтобы постучать, но передумал. Если женщина спит, тогда он, не побеспокоив, проникнет к ней в сознание и посмотрит, можно ли ее прочитать. Если она не спит, скажет, будто перепутал ее комнату с комнатой Элви. Подбадривая самого себя, он взялся за ручку двери и нажал на нее.

Мейбл еще не спала. Нацепив очки на нос, она сидела в постели с одним из тех пылких дамских романов в руках. И в полном изумлении вскинула глаза на незваных гостей. Потом нахмурилась, узнав Виктора и стоявшего за его спиной Ди-Джея.

— Разве вы не знаете, что сначала следует стучать? — раздраженно спросила она. — Что вам надо?

Виктор и не думал отвечать. Вместо этого он сконцентрировал взгляд у нее на лбу и направил внутренний посыл навстречу ее мыслям. Не ощущая сопротивления, соскользнул в ее сознание так же легко, как нож входит в масло. И от неожиданности растерялся, когда понял, какие мысли и чувства владеют ею.

Мейбл не была такой железобетонной, какой казалась. На самом деле она предстала нежной, словно зефир. Внешняя жесткость служила защитой против окружающего мира. Муж оказался человеком слабым и безвольным, поэтому ей пришлось взвалить на себя все жизненно важные заботы, начиная с воспитания детей, которых она держала в ежовых рукавицах, кончая приведением в чувство упертых сантехников и так далее. Без поддержки мужа она чувствовала себя весьма неуютно. Ей хотелось, чтобы он проявил все качества сильного мужчины, которыми покорил ее когда-то, когда ухаживал за ней.

Она была настолько несчастна, что порывалась развестись с ним. Но пока до нее в полной мере дошло, насколько он слаб и не соответствует своему образу мачо, было поздно. Она носила первенца — время совсем не подходящее для разрушения семьи. В конце концов, он не бил ее, не пил, сказала она себе и, зажав волю в кулак, впряглась в лямку вместо него.

Но удивился Виктор совсем не этому. Это его вообще никак не коснулось. То, что она любила Элви и заботилась о ней, само по себе говорило, что Мейбл не такая суровая, какой хочет казаться. Его удивило другое — ураган беспорядочных эмоций, который возник, когда они вошли в комнату.

Смятение вызвало не появление Виктора. Его присутствие только разозлило ее. Но вот с Ди-Джеем все было по-другому. Мейбл нравился молодой бессмертный. Она находила его безумно притягательным. Появление Ди-Джея всколыхнуло в ней чувственность и все мыслимые желания. Ничего подобного она не испытывала с периода полового созревания. Одновременно это вызывало чувство вины и страха, потому что он был намного моложе ее, а ей казалось безвкусным предаваться эротическим фантазиям и мечтам о мальчишке, не намного старше ее собственного сына. Так что ситуация становилась для нее просто мучительной.

— Итак? — отрывисто спросила Мейбл, но он понимал, что эта резкость — проявление ее собственного недовольства собой.

— Виктор? — свистящим шепотом окликнул его Ди-Джей. Тут обошлось без чтения мыслей. Бессмертного интересовало: смогли он прочитать Мейбл?

— Да. — Виктор ответил на вопрос Ди-Джея. Лицо молодого человека осветилось, когда он сообразил, что это означает: Мейбл — его половина. Виктор вдруг понял, как именно надо разговаривать с Мейбл. Пусть его собственная ситуация станет сплошной неразберихой, но Ди-Джей такого не заслужил.

— Ну так как? — Мейбл начала раздражаться. — Есть какая-нибудь причина, чтобы вы вломились ко мне в спальню среди ночи? Вам что-то нужно от меня?

— Мне — нет, а вот Ди-Джею — нужно. Он тебя хочет. — Схватив молодого бессмертного за шиворот, Виктор втащил его в комнату. Не обращая внимания на сконфуженный лепет Ди-Джея и испуганный визг Мейбл, Виктор хотел закрыть за собой дверь, но остановился и снова заглянул в комнату. — Не обращай внимания на то, как он выглядит. Ему стукнуло сто семьдесят годков, Мейбл. Он старикашка, а не молодой жеребец. Поэтому наслаждайтесь друг другом. И перестань винить себя за то, что хочешь его.

Виктор плотно прикрыл дверь, но не ушел. Он ждал и слушал, даже наклонился и приник к замочной скважине, когда в комнате стало совсем тихо. Ему придется оставаться здесь до тех пор, пока он не убедится, что Ди-Джей не подкачал и его вмешательства больше не потребуется. Как ему казалось, Ди-Джей мог одинаково и добиться благосклонности своей суженой, и полностью провалить свою миссию.

— Он сказал — сто семьдесят? — шепотом спросила Мейбл после непродолжительного молчания.

Ди-Джей откашлялся, прочищая горло, потом глянул на Мейбл и торжественно кивнул.

— Сто двадцать, если точнее, — пробормотал он, явно испытывая неуверенность. Он не знал, как она отнесется к этому.

Из комнаты так долго не доносилось ни звука, что Виктор уже приготовился открыть дверь и заорать на Ди-Джея, чтобы тот переходил к делу. Но тут молодой человек решился и подошел к кровати.

— Он был прав еще в одном, когда сказал, что я хочу тебя, Мейбл.

— То есть попить из меня крови? — как-то неопределенно спросила она.

— Нет. — Ди-Джей заговорил твердо и решительно. Он обошел кровать и оказался рядом с ней. — Я хочу тебя. Я считаю тебя безмерно привлекательной, ни на кого не похожей и волнующей. Я хочу тебя. Твое тело, твой ум, твое сердце. Всю тебя.

— Нет, неправда. — В ее голосе зазвучала уверенность. — Я старая.

— Я старше тебя и всегда таким буду, — легко возразил Ди-Джей.

— У меня вид настоящей старухи! — отрезала Мейбл. У нее широко открылись глаза, когда он подошел еще ближе, и она подтянула одеяло к подбородку.

— Мне нравится, как ты выглядишь, — просто сказал Ди-Джей.

— Значит, тебе нужны очки. — Она мрачно смотрела на него. — У меня все лицо в складках, как чернослив.

— На твоем лице отпечаталась жизнь. Любовь, смех, страдания, слезы — все в этих морщинах. Они прекрасны. — Ди-Джей постоял возле кровати, а потом осторожно присел рядом с ней.

— Но...

Ди-Джей не стал дожидаться, пока она выскажет все свои страхи. Наклонившись к ней, он сначала поцеловал ее в лоб, потом, заставив опустить веки, в глаза, а потом в губы. Это был жаркий поцелуй, и Виктор закусил губу, чтобы не завопить: