Аурлийский цикл. Книга 2. Потерянный мир - Константин Лебедев

Безымянный остановился и постарался успокоиться. Стоило ему моргнуть, и в небольшом отдалении от него появился Тору. Тяжелая булава с насечками на длинной рукояти, символизирующими похищенные жизни, угрожающе покачивалась, едва не касаясь травы.

Хорт посмотрел на свою руку, на которой не хватало одного пальца, в надежде, что Га-либ не соврал, и ему уготована иная судьба, вместо упокоения в безвестности на этой опушке. Полуорк медленно начал движение в его сторону, заставив безымянного выхватить оба кинжала.

Первый взмах булавы окатил хорта волной горячего воздуха. От второго он увернулся, ловко пригнувшись, а грозное оружие столкнулось с деревом, заставив отколоться от ствола множество щепок. Бывший в прошлой жизни жителем линии Тибериуса хорт старался улучить момент, чтобы срезать отвратительного паразита с лица Тору.

Один из шипов булавы оцарапал его плечо, когда, воспользовавшись заминкой, он сделал решающий выпад. Недооценив противника, хорт сильно за это поплатился. Удар массивного кулака едва не выбил его глаз. Крепкая рука подняла его с земли и, ухватив за шею, приложила спиной к стволу дерева. Безымянный почувствовал, что не может дотянуться ногами до земли, а в легких стремительно заканчивается воздух.

Над лицом нависла круглая тень занесенной булавы. Ослепленный на один глаз хорт на ощупь цеплялся за лицо и шею полуорка, пока наконец не нащупал то, что искал. Ухватившись за деревянный обруч, он резко потянул на себя и тут же ощутил, как тот начал сжиматься.

Украшение рабов сработало быстрее, чем он рассчитывал, и освободить свои пальцы безымянный уже не успел. Руку пронзила жгучая боль. Творение дарнау не намеревалось щадить ни раба, ни его убийцу. Тору выронил булаву и попытался остановить сжимающийся ошейник, но его толстые пальцы уже не были способны проникнуть через плотно прилегающее кольцо.

Оттолкнувшись ногами от дерева, хорт всем весом надавил на противника, заставляя того повалиться на землю. Один из его кинжалов был совсем близко, но дотянуться до него было крайне непросто. Боль в пальцах была невыносимой, на шее полуорка отчетливо проявились вены. Раздался хруст ломающихся костей, и хорт взвыл от боли, но переломы и сопутствующая им резкая боль позволили ему дотянуться пальцами здоровой руки до рукояти кинжала.

Поляна огласилась рычанием задыхающегося Тору и криками безымянного. Кинжал хорта завис над лицом хозяина борделя, но полуорк так сильно вертел головой, что не оставлял совершенно никакого шанса прицелиться. Невероятная боль ослепляла и без того видящего лишь одним глазом хорта. Безымянный чувствовал, что еще несколько секунд, и либо ошейник оторвет ему пальцы, либо переломит крепкую шею Тору.

Он несколько раз сильно ударил своим лбом по лицу полуорка, заставляя того замедлить амплитуду движений, и воткнул кинжал в паразита. В глазах Тору появилась осознанность, но лишь на секунду. Почувствовав, что умирает, он вновь забился в конвульсиях. Хорт сильно надавил кинжалом на ожерелье, заставив его расколоться. На шее полуорка надолго остались следы ошейника.

Вернув себе способность дышать, Тору выгнулся, раскрыв грудную клетку и скидывая с себя хорта. Безымянный упал рядом и посмотрел на безжизненно висящие на левой руке пальцы. Он облокотился локтем о землю, пытаясь встать, но тот заскользил по мокрой траве, заставляя его снова упасть.

— Если мы когда-нибудь выберемся отсюда, с меня кружка доброй выпивки. Извини, но большего себе позволить не могу, — прохрипел полуорк.

— Не утруждайся, — спокойно проговорил хорт, предпринимая вторую попытку подняться с земли.

Тору встал первым и помог своему спасителю. Безымянный смотрел на руку и благословлял тот момент, когда принял решение отдать на съедение Га-либу палец левой, а не правой руки. Так, по крайней мере, он все еще мог уверенно сжимать кинжал хоть в одной из них.

Прижавшись спина к спине, аурлиец и отступница молча наблюдали за тем, как вокруг них неумолимо сжимается кольцо врагов. Закон подлости заключался в том, что именно в тот момент, когда Итан был готов отдаться на волю гневу, эта эмоция никак не хотела брать над ним верх.

Только после двух первых неглубоких ранений он почувствовал, как его глаза накрывает пелена ярости. Кэр отпустил контроль и полностью поддался охватившему его бешенству. Не задумываясь о том, что убивает ни в чем не повинных существ, через минуту он уже весь был облит кровью с ног до головы. Аурлиец потерял счет поверженным врагам после первой дюжины. Клинки, подаренные Уве, сослужили ему достойную службу, не подведя в бою.

Несколько раз его тело обожгла холодная сталь, но сейчас Итан попросту игнорировал боль. Войдя в раж, он даже не обратил внимания, когда перед ним появилась Сирин. Обнаженная девушка сжимала в руке серп и в своем нынешнем состоянии не могла дать серьезный отпор натиску обезумевшего аурлийца. Балансирующий на грани потери рассудка Кэр к этому моменту уже совсем забыл, что единственной причиной, по которой он здесь находился, было желание спасти Сирин. Вместо этог, он наносил один удар за другим, каждый из которых мог оказаться смертельным.

Остановила его вставшая между двумя возлюбленными Минна. Всего несколько секунд назад она пронзила насквозь тело последнего лишенного души противника и внимательно наблюдала за тем, что вытворяет ее потерявший контроль ученик. Прожитые за время изгнания годы давно превратили ее сердце в камень, но то, что происходило сейчас, сильно напоминало отступнице пережитый ею самой поворот судьбы.

Минна слишком хорошо помнила, какое чарующее упоение дарит бесконтрольный поток силы и как легко он может уничтожить тех, кто тебе дорог. Парировав удар Кэра, отступница высвободила поток энергии из кристаллов, откидывая Сирин в сторону. Яростные выпады меча аурлийца заставили ее сконцентрироваться на глубокой защите. Увлеченная своим противником, она не заметила, как за ее спиной появилась древняя. Взмах серпа навсегда оставил шрам на ее спине, как напоминание об этом промахе и о том, что правильные поступки всегда требуют жертв.

Ухватив девушку за волосы, она заставила инкрустированные в наручи кристаллы испепелить паразита, управляющего Сирин, спалив при этом заодно и часть ее волос. Защищаясь, Минна спроецировала призрачный щит, из которого клинки аурлийца выбили сноп искр. Кэр не уставал осыпать ее выпадами, пробив барьер уже после второго удара.

Итан загнал ее в угол и заставил прижаться спиной к дереву. Использование кристаллов требовало большой концентрации, которая была невозможна под этим шквалом клинков. Аурлиец просто-напросто не давал отступнице времени воспользоваться ее главным оружием.

В своих мыслях Минна уже десять раз прокляла себя за неожиданный порыв сострадания к этому человеку. Увернувшись от очередного удара, она выхватила висящий на бедре кинжал, но он не помог ей выиграть много времени. Обрушившийся на него тяжелый клинок заставил отступницу выпустить оружие из руки. Цепляясь за жизнь, она бросилась в ноги Итана, надеясь повалить более тяжелого противника, но напоролась на подставленное лейтенантом колено. Голову откинуло назад, а из носа брызнула кровь. Минна была практически уверена, что он сломан.

Кэр ухватил ее за собранные в хвост волосы, заставляя подняться с земли. Находясь в полуобморочном состоянии, Минна