Аурлийский цикл. Книга 2. Потерянный мир - Константин Лебедев

пока наконец Минна не сообщила, что будет рада принять отряд в своем доме. Возражений не последовало. Дышать этим пропахшим тленом воздухом было тяжело, и каждое действие давалось с большим трудом, чем обычно. Все рады были отдохнуть и дать позволить своим глазам привыкнуть к давящей темноте.

Дом Минны был как две капли воды похож на резиденцию отступников в столице. Повторялось даже расположение комнат.

— Люблю постоянство в некоторых вопросах. Не поможешь мне поднять вещи? Ты ведь знаешь, где находятся мои покои? — ответила она на удивленный взгляд аурлийца.

— Сама поднимешь, — Итан буквально затылком почувствовал гневный взгляд Сирин.

— Перевелись, значит, джентльмены. Уве, будь добр, — отступнику это напоминание и не требовалось.

Дежурили в эту ночь по очереди, а все шторы предпочли оставить прикрытыми. Во вторую смену центурион определил Сирин и Кэра. Аурлиец сразу понял, что уснуть не сможет, и лишь без толку ворочался в постели, дожидаясь своей очереди. Не в силах больше терпеть, он покинул свою комнату. В общем зале его напугала Минна, которая уже давно была там, незаметно устроившись в кресле.

— Тоже не спится? — спросил Итан, моментально взяв себя в руки.

— Мне не так часто приходится бывать дома, как хотелось бы, — печально улыбнулась Минна.

— Ты все еще считаешь это место своим домом? — Итан подошел к окну и, приоткрыв штору, взглянул на заброшенный город.

— Я так устала от всего этого, но скоро все закончится, — прошептала отступница, тоже подходя к окну и не обращая внимания на заданный вопрос.

— Зачем ты здесь на самом деле? — спросил аурлиец, впервые чувствуя, что отступница полностью открыта к честному диалогу.

— Хочу перестать бояться.

— Думал, что ты утратила это чувство уже давным-давно, — ответил Кэр и только теперь заметил произошедшие в Минне перемены.

Всегда стройная, с идеальной осанкой, сейчас она сильно ссутулилась и сжала плечи, словно на них лежал гнет неподъемной ответственности. В постоянно бегающих глазах чувствовалось напряжение, подобное тому, что испытывает человек, наконец добравшийся до заключительных этапов своей цели, но не уверенный, что сможет осилить кульминацию.

— Представь себе. Тысячелетия жизни не дают избавления от простых человеческих страхов. Я слишком долго шла к этому моменту и боюсь упустить то, что почти у меня в руках.

— Надеюсь, ты не поставишь наш отряд под угрозу? Думаешь, задуманное стоит риска?

Отступница молча смотрела в окно, наблюдая за опустевшим городом, подарившим ей когда-то новую надежду.

— Минна? — привлек ее внимание аурлиец, когда понял, что отступница пропустила его вопрос мимо ушей.

— Белинда… Бел… Такое имя мне дали при рождении, — сказала она, немного повернув голову и одарив аурлийца печальной, искренней и потому самой очаровательной улыбкой.

Итан какое-то время молчал, пораженной ее откровенностью. В этот раз он был уверен, что имя настоящее.

— Стало быть, наши дела совсем плохи, раз ты снизошла до правды, — улыбнулся Кэр, надеясь ее подбодрить.

— Совсем скоро я обрету силу, которая позволит мне избавиться от дурацкой привычки бояться, — казалось, раз за разом повторяя одну и ту же фразу, Белинда больше убеждает саму себя, чем собеседника.

— Я многого не знаю, но разве в нашем мире существует сила, способная избавить от страхов? — Итан испытал неожиданное чувство жалости к отступнице.

— Раньше я была совсем иной. Думала, что есть другие, в чьих силах вершить судьбы этого мира. Я ошибалась. Все надо делать самой, — говорила она, по-прежнему игнорируя вопросы аурлийца.

— Не стоит брать на себя слишком много ответственности. Мир слишком большой, и порой ты просто не в силах на него повлиять.

— Тебе не понять, ты не видел того, каким этот мир был раньше. Я видела и достаточно долго была простым наблюдателем, а теперь пришла пора взять все в свои руки. Я еще смогу все изменить. Твоя очередь дежурить, — сказала Белинда слегка дрожащим голосом и быстро вышла из комнаты.

Она соврала. До смены аурлийца оставалось еще не меньше получаса, но Кэр не стал возражать. На крыльце дома он обнаружил Га-либа, выступающего в роли напарника отступницы в первую смену. На лице монстра чувствовалось умиротворение. Из-за не моргающих глаз лейтенанту в какой-то момент даже показалось, что тот мертв.

— Скоро будет много смертей. Подобные мне хорошо чувствуют это. Мир захлестнет небывалая волна, — голос монстра в антураже мертвого города звучал еще более зловеще, чем обычно.

— Лучше не нагнетай. На душе и так кошки скребут, — отмахнулся Итан, которого в глубине души преследовали те же опасения.

— Во всем есть свои плюсы, я больше никогда не буду голоден, — Га-либ тихо засмеялся, довольный своей шуткой.

— Иди отдыхать, я сменю тебя.

— Отлично, хочу как следует выспаться перед завтрашним днем, — монстр охотно оставил свой пост, скрывшись за дверью.

Побыть в одиночестве Кэру долго не удалось. Сирин тоже не могла уснуть и вышла из своих покоев раньше положенного времени. Столкнувшись с аурлийцем в проходе, она немного смутилась и заявила, что будет дежурить на верхних этажах.

— Нам не обязательно избегать друг друга, — остановил ее Кэр, когда девушка уже собиралась уходить.

— Нет, но сверху лучше видно окрестности, — попыталась отговориться древняя.

— Неужели я тебе так противен? Мы ведь вообще-то жизни друг другу спасли, — решил не отпускать ее аурлиец.

— Нет, не противен, — начала Сирин, но в порыве эмоций Итан не дал ей договорить.

— Тогда в чем дело? Прости, если напугал тебя или нанес обиду. Я все могу объяснить, только выслушай.

— Что ты можешь объяснить? Может, то, как легко ты встал на сторону тех, с кем воевал еще несколько месяцев назад? С какой готовностью надел их одежды? Или, может, расскажешь, что с тобой происходит? Я видела твои глаза в том лесу, в них не читалось ничего, кроме жажды крови, — Сирин шептала, чтобы ненароком не разбудить никого из отряда.

— Я прибыл в столицу только для того, чтобы найти тебя, — улыбнулся Кэр, довольный тем, что древняя наконец готова его выслушать.

Поддавшись эмоциям, он схватил Сирин за руку и даже не думал отпускать. Он посмотрел ей в глаза, наблюдая за тем, как в полном презрения взгляде появляются теплые нотки. Итан тоже старался говорить негромко, хоть это и давалось ему с трудом.