Бесчисленные времена - Джон Браннер

Убери этого человека, и кто окажется на его месте?

Именно это был узелок, который разрубил Пара Псов; отравить воду в бочках для него, наверняка, слишком примитивный ход.

Но ведь Бартон, человек, который играл такую огромную роль в истории Империи, должен был все время находиться под пристальным наблюдением и изучением со стороны Службы Времени! Наверное, каждый его шаг от рождения до смерти, точнейшим образом захронографированный, содержался в главном архиве. Наверное, все, что сейчас требовалось — это полчаса справочной работы, и тогда сотрудники Службы Времени в Кадисе и там, в Англии, могли отправиться в путь, чтобы…

…следить за человеком, который никогда не существовал…

Это было как удар молнии, дон Мигель на мгновение остолбенел и снова ринулся вперед. Люди таращились на него, недоумевая, отчего это элегантно одетый господин мчится по улице, словно за ним гонится дьявол? Но он торопился, пытаясь на бегу заставить мозг перейти к методам пятимерного мышления, которые ему вдалбливали как кандидату.

Граф Бартон почти наверняка убит. Пара Псов, пожалуй, разыскал графа еще ребенком или встретил по дороге в Нидерланды, когда тот хотел примкнуть к испанским отрядам. Для данного конкретного момента детали были не важны. В июне 1588 года последствия убийства должны были уже чувствоваться, а сквозь столетия они должны были прокатиться, как грохот нарастающей волны цунами. Волна прокатится по удивительным диагональным уровням гипотетического времени, то есть по среде, где существовали недоступные воображению альтернативные миры, о которых рассказывал падре Рамон. Изменение истории было делом тягучим, как резина, потому что вообще не было процессом, оно происходило не в реальном времени.

А далеко впереди, в двадцатом веке, даже сейчас еще могла стоять хроноаппаратура, готовая вернуть сотрудников из Кадиса шестнадцатого столетия под контроль падре Теренса и Красного Медведя. Если это так, то эхо убийства Бартона «к данному моменту» еще не ушло слишком далеко, чтобы разрушить историю вообще. Дону Мигелю все еще оставался шанс своевременно предупредить Генеральных сотрудников и убрать Пару Псов, прежде чем тот оправится в прошлое. Его можно просто пристрелить, когда тот уносился на коне от рудника в Калифорнии. Это тоже изменило бы историю, но, по крайней мере, изменяясь, она вернется к привычной для него, дона Мигеля Наварро, версии. Устранить графа Бартона станет некому, поэтому история войдет в нормальное русло.

Возможно?

Он преодолел последний подъем и заорал привратнику, чтобы тот скорее его впустил. Не дожидаясь, когда дверь окончательно растворится, прошмыгнул в образовавшийся проем, едва не сбив привратника с ног, ворвался во двор и завопил:

— В этом мире нет графа Бартона!

Реакция была мгновенной. Сотрудники СВ и юные перепуганные кандидаты устремились во внутренний дворик виллы, где стояла хроноаппаратура. Пока все слушали сбивчивый рассказ дона Мигеля, техники торопливо собирали каркас сферы, готовя ее для возвращения в настоящее. Отправлять послание не имело смысла, человек доберется с той же скоростью, но доставит больше информации.

От нетерпения дон Мигель был готов разрыдаться. Наконец настройка закончилась, все вокруг начало таять, расплываться. Его кружило через континуум, и время растянулось туда, куда человека несли силы, замкнутые в круглой клетке из железа и серебра. Искаженные очертания прутьев должны проступать отчетливее по мере того, как он будет приближаться к цели.

Никакая сила не могла унести человека в будущее дальше старта его отбытия в прошлое плюс время, затраченное на транспортировку туда и обратно. Простой факт, что он покидал Кадис, означал — в «этот» момент Служба Времени далеко в будущем еще не исчезла. В Филиале Службы в Нью-Мадриде стояла точно такая же аппаратура, какую он использовал сейчас в иной хроноточке. Дон Мигель испытывал облегчение оттого, что все еще существует, но беспокоился, что может не успеть достигнуть финиша, ибо насколько хронологически переносился в будущее, настолько же пространственно — в Новую Кастилию. Но за время перемещения можно было, по крайней мере, успокоиться и привести мысли в порядок. Когда он ступит на землю Новой Кастилии двадцатого века, то обязан отчитаться перед Генеральными сотрудниками четко, ясно и убедительно. Могло статься, что надвигающийся поток изменений он лишь чуть-чуть обгонял. Возможно, в его распоряжении не было и пары часов. Все зависело оттого, задолго ли до вот этого старта в будущее Пара Псов убил свою жертву. А вдруг он даже не успел уйти в прошлое к тому моменту, когда возвратится дон Мигель? Какие головокружительные при этом возникнут парадоксы?

Ноги его гудели от долго бега из гавани к вилле. Наварро присел на корточки на резиновом настиле, держась за кожаные петли, и попытался представить, что творится в душе человека вроде Пары Псов, которому наплевать, если обрушится вся известная история. И почему? Да только потому, что нарушены его честолюбивые планы! Дон Мигель стал припоминать легенды индейцев, но ничего похожего на надвигающуюся катастрофу в них не было. Скорее, она напоминала тевтонские и скандинавские легенды о Рогнарёке и Сумерках богов, когда девять миров обрушились в хаос и породили новое творение.

Он припомнил Кристину. Увидятся ли они вновь? Он заставил себя думать о Паре Псов и решил, что физическое устранение мохаука нельзя назвать убийством. Это была бы казнь. Справедливая казнь, ибо он, дон Мигель, побывал в мире, где преступление уже совершилось, и мог поклясться на Библии, что он видел… А что он видел?

Кстати, о «видеть»… Что происходит с прутьями, которые его окружают. При старте из одного времени в другое они всегда расплываются и деформируются, но приобретают четкие очертания по мере приближения к финишу. Вместо этого клетка стала более размытой, чем прежде.

Он сперва подумал, что это оптический эффект. Коснуться прутьев, чтобы убедиться, не обманывают ли его глаза, дон Мигель не рискнул. Это была бы верная смерть, через их структуру протекает гигантская энергия.

Нет, успокаивал он себя, все обернется к лучшему. Пара Псов уже остановлен в какой-нибудь подходящей для этого точке, прежде чем успел отправиться на поиски графа Бартона, и мир возвращается в исходное русло…

— Ох, Боже мой! — вскрикнул он.

Резкий толчок отдался в его мозгу жуткой болью. Она была как ослепительный свет, как жар костра и как арктическая стужа, как нескончаемое падение — кувырком в бездну, где смешались времена, и было им несть числа.