Русь и Орда - Даниил Сергеевич Калинин

уже, не един раз взятые Жукотин и Керменчук выступило под две тысячи ротников, бывалых воинов среди них меньше половины. Много вятских и новгородских новиков, грезящих о богатстве и славе и решивших показать дурную богатырскую силушку! И все бы ничего, все когда-то были молодыми и неопытными воями, да быстро возмужали после первой же сечи с погаными… Но, как правило, новиков от общего числа повольников – не более пятой части. Тогда и учатся быстрее, перенимая ратное искусство у старших товарищей, и чаще выживают.

Ныне все изменилось по двум причинам. Во-первых, ядро ушкуйников осталось в Ельце, на север подались лишь вои поверженного в поединке Уса, да и то не все… Так что новый хлыновский вожак с радостью брал в дружину всех охотников, явившихся на его зов, не делая разницы между бывалыми волками и едва-едва подросшими щенками!

А во-вторых, ротников подмял под себя лихой атаман Иван Буслай, сумевший летом практически без потерь побить татарское посольство – захватив все дары, предназначенные великому князю! Что мигом возвысило Буслая, тотчас выбившегося в вожаки… На приглашение поучаствовать в разграблении Булгара он откликнулся с живым интересом – ибо предвидел возможность пограбить не только Жукотин и Керменчук, но и все верховье татарского улуса! И чем бы ни закончился поход Донского в Булгар на сей раз, татары все одно будут отражать именно княжью рать. А на полуночи нукеров останется раз-два и обчелся… Так что легкость обретения будущей добычи и слава воинственного, везучего атамана привлекли в его рать молодых охотников даже с далекого Новгорода!

Ныне же как нельзя более наглядна разница между молодыми воями и опытными ватажниками – последние стараются держаться кучно, следовать все вместе, подле своего атамана… Не спеша вперед и не отставая. Правда, при этом каждая ватага следует все одно раздельно… А вот молодежь, не успевшая толком разделиться по старым ватагам или организовать собственные, растянулась по речному льду до самого обоза. И нет среди новиков даже просто старших ратников, способных собрать вокруг себя воев в случае чего… А ведь это особенно опасно в грядущих схватках – вроде и много их, а как на стены пойдут, так ведь каждый сам за себя и сам по себе! Не кулак – растопыренные пальцы. А растопыренными пальцами, как известно, толком не ударишь…

То ли дело в Ельце, у Федора Иоанновича! Тот не только собственную дружину, тот сумел и вставших под его стяг повольников грамотно поделить на десятки и сотни – каждый под своим головой. Так куда легче управлять войском на поле боя, идти на штурм или защищать стены! И атаман Косой оценил это, как никто другой, проникнувшись к князю глубоким уважением не только за успехи его похода на Азак и разгрома татар под Ельцом, но и за умелую организацию войска…

Однако Буслай от предложения ввести в ряды ушкуйников татарскую организацию просто отмахнулся – мол, и без нововведений справимся, по старинке. Эх, как же жаль, что собственная дружина Федора Косого осталась под Ельцом! Ныне уж следует к Нижнему Новгороду в составе рязанской рати… Уж тогда бы не побоялся старый вожак бросить вызов молодому, взял бы верх над всей ратью ушкуйников! Но, увы, пара десятков повольников – не то войско, с коим можно бросить вызов Буслаю… Не стать столь малой дружине и ядром для объединения молодых воев – хотя три десятка новиков и присоединились к Косому, заслышав славное атаманское имя.

И то хлеб…

Переведя дух и немного отдохнув – мокрую спину начало всерьез так подмораживать – Федор развернулся вперед и молча двинулся к очередному снежному заносу, расположенному всего в пятистах шагах впереди… Буслай хоть и не видит в Косом действительно опасного соперника в борьбе за место вожака, но все же исподволь ему гадит. Так, например, небольшая дружина Федора чаще прочих идет впереди войска, пробивая дорогу в сугробах собственными артами – и меняют повольников Косого только тогда, когда они полностью выбиваются из сил! Вот и теперь двигаются его ушкуйники головным отрядом – и в дозоре, и прокладывая путь остальным…

Последние пятьсот шагов дались особенно тяжело: левый берег Вятки оказался здесь на диво пологим, без всякой растительности – а потому ветер гонит снег на речной лед, завьюживая даже сейчас! Увы, лес на этом участке наоборот, отстоит от берега довольно далеко, и не служит преградой ветру – треть версты до него, не меньше… Но вот и самые глубокие сугробы, самый высокий занос – вполовину человеческого роста! Преодолеть бы его выбившимся из сил ушкуйникам – а уж там смена. Даже Буслай устыдится вновь гнать вперед дружину Косого…

Окрыленный тем, что до желанной передышки осталось всего ничего, Федор первым приблизился к снежной преграде, попытавшись взобраться на на нее на артах, примять… И замер, неприятно изумленный тем, что под неглубоким слоем снега обнаружились уложенные друг на друга сосновые стволы – неплохо так ошкуренные и, как видно, добро политые водой. Потому как примерзли друг к другу намертво!

Не понял ничего атаман, кликнул дружинникам, чтобы в сторону прошли, попробовали в ином месте перемахнуть через занос – но и там под снегом обнаружилось вмороженное в лед дерево. И лишь когда взвились вдруг стаи воронья от дальнего леса у пологого берега реки, понял все Федор Косой… Понял еще прежде, чем разглядел вылетающих из-под сени деревьев всадников – сотен татарских всадников, бодро рысящих к реке по неглубокому снегу!

– Засада! Засада!!! Татары идут! – не своим голосом закричал Косой, внутренне холодея: не сдюжить ушкуйникам, никак не сдюжить! И дело даже не в том, в каком количестве атакует враг – дело в том, что растянувшуюся на добрых две версты колонну повольников Буслай уже никак не успеет объединить в единый кулак, построить стену щитов… Да и каких щитов? Больше половины ротников свои щиты в обоз сдали, измученные долгими, изнурительными переходами по заснеженным рекам! Это когда плывешь на ушкуе, щиты можно вывесить вдоль бортов, и они всегда под рукой… А тут не каждый бывалый повольник сохранил свою основную защиту.

Про броню и говорить нечего – только стеганки на воях, и все. Железо кольчуг и дощатых броней не только чрезвычайно тяжело – оно ведь еще и морозит жутко! В обозе остались и имеющиеся шеломы, и большая часть запаса сулиц… Чем отбиваться от конных? Одним дротиком на двух-трех воев, да неизменной секирой или трофейной саблей – единственным оружием повольников, что каждый сохранил у себя?!

Понял Федор, что осталось ему и дружинникам его иль сгинуть честно, иль…

– Перелезай через дерево, быстрее! Да арты перебросьте через завал! Вон к тому