Русь и Орда - Даниил Сергеевич Калинин

свои дружины верные ему князья, поставив в один строй рати Серпухова, Коломны, Тарусы, Можайска, Владимира, Переяславля, Галича и Белоозера, Стародуба, Дмитрова, Углича. Привели также дружины свои и верные союзники – князья Ярославля и Ростова, не остался в стороне Святослав Иванович Смоленский…

Даже Кейстут откликнулся на просьбу Дмитрия Иоанновича – и к самому выходу московской рати явились дружины Андрея Полоцкого, коему великий князь Литовский вернул родовой удел. А брат его, Дмитрий Ольгердович, так и вовсе собрал дружины со всей северской земли!

Сам же Дмитрий Иоаннович исполнил горячую просьбу Федора Елецкого – и отправил Кейстуту тайное послание: подлый Ягайло, по великодушию своего дяди прощенный им и вернувшийся в родовые Крево и Витебск, готовит заговор против действующего великого князя Литовского. Что ведет он переговоры с тевтонцами – и вместе с прочими своими единоутробными братьями от Иуалинии Тверской уже грядущей весной надеется выступить против Кейстута!

Конечно, великому князю Владимирскому и Московскому было сложно поверить, что столь важные вести миновали московских соглядатаев и не известны никому в Литве, но каким-то чудесным образом оказались случайно открыты Федору Ивановичу «раненым боярином»! Однако столь же чудесным образом князь Елецкий успел предупредить нападение Ягайло на обозы с ранеными воями – а потому Дмитрий Иоаннович счел необходимым послать Кейстуту весточку о возможном заговоре… В конце концов, великому князю Литвы будет не лишним поостеречься своего подлого племянника, даже если вести из Ельца и не соответствуют истине. Ведь страшно даже подумать, каким заклятым врагом Москвы станет Литовское княжество, коли Ягайло действительно захватит в нем власть!

…Мерно идут по крепкому, хорошо скованному морозами льду Клязьмы воины московской рати! Многочисленные конные гриди – не менее шести тысяч! – коих успели привести князья-вассалы и союзники, явившиеся во главе личных да боярских дружин, да две тысячи московских ополченцев, поспевающие за конными на артах… Впрочем, войско движется со скоростью огромного, растянувшегося обоза, в коем собраны запасы снеди, пополняемые в каждом встречном городе – а также осадные пороки. И даже трофейные булгарские тюфяки с солидным запасом каменных ядер и огненного зелья! Все пойдет в ход в случае осады Казани и Булгара, вышибая городские ворота и круша стены камнем да заледеневшими чурбанами…

Все как в годы нашествия Батыя – с той лишь разницей, что осажденные и осаждающие ныне поменяются местами!

Более того, в настоящий момент русское войско словно следует по следам Батыевой орды, поднимаясь по льду Клязьмы от Москвы до Владимира. Впрочем, это единственное, но весьма символичное совпадение! Тогда, более ста лет назад, крошечная Москва отчаянно защищалась от татар, подарив Владимиру несколько лишних дней укрепить оборону – что, впрочем, нисколько не помогло стольному граду…

Но теперь Москва, сама ставшая столицей сильнейшего на Руси княжества, делает ответный ход – и горе поганым, когда-то пришедшим в ее владения с мечом! Грядет день, когда слова, изреченные славным воином и князем Александром Невским (предком Дмитрия Иоанновича!), станут пророческими и для татар…

Кто с мечом к нам придет – тот от меча и погибнет!

Конечно, восемь тысяч воев – не столь и великая рать. Но в Нижнем Новгороде собирается также и войско тестя, Дмитрия Суздальского – тот обещал дать еще две тысячи дружинников. Да три с лишним тысячи мужей в Нижний придет в составе рязанской, пронской да елецкой ратей! Князь Федор обещался даже привести тюфенги, раздобытые им во время набега на Азак, – пришлось уступить ему и отправить в Елец небольшой обозец с запасом огненных смесей… Зато войско, собранное Олегом Рязанским, ныне способно вести осаду столь крупных городов, как Казань или Булгар, не задерживая движение прочих сил Дмитрия Иоанновича.

А это очень важно, учитывая разброс тумена Тохтамыша по всему Булгару!

Наконец, откликнулись на призыв к совместному походу и ушкуйники. Так, на Керменчук и Жукотин выступит едва ли не двухтысячная рать вятских да новгородских молодцев, решивших поучаствовать в законном разорении Булгара! Весточку о том гонец принес в Москву уже перед самым выходом великокняжеской рати – а сами повольники должны выступить из Хлынова не позднее первой половины снеженя…

Хорошо бы, конечно, застать поганых врасплох – как и предложил Федор Елецкий. Для того с самым началом зимы (и прибытием в Москву первых союзных ратей!) Дмитрий Иоаннович приказал задержать по всей земле княжеской любых татар – хоть торговых гостей, хоть каких путешественников. Чуть позже, уже в просинец, полонили булгарских купцов и в Нижнем Новгороде… Конечно, какие-то неясные, тревожные вести могут дойти до Тохтамыша – но успеет ли он теперь что-то предпринять, встрепенуться по зиме? Вряд ли… Снега нападало густо, и откочевавшие на полудень кочевья точно не поспеют на помощь хану, даже если захотят. Разве что сам хан решится бежать по льду Волги? И это сомнительно – по крайней мере, на основании неясных слухов Тохтамыш вряд ли ударится в бегство. Тем более что отступление его личного тумена также нужно подготовить – а собирать по всему Булгару обоз с продовольствием дело весьма не быстрое, хлопотное…

Снежень (февраль) 1382 года от Рождества Христова. Нижнее течение Вятки

Федор Косой шумно выдохнул, обернувшись на следующих по пятам его повольников, растянувшихся по заснеженному руслу Вятки длинной, прерывистой змеей. Ох и тяжко следовать в поход ножками, на артах, пробивая лыжную колею в переметенных ветром сугробах! То ли дело на ушкуе, пусть и нагружая руки гребками весел – но все одно не так устаешь, да и гребки эти привычны уж давно… А ножки вот устают, ой устают от монотонных, длинных и таких медленных переходов по льду рек!

Атаман повольников провел по лицу заиндевевшей, задубевшей от мороза варежкой, стирая с лица вновь набежавший пот. Ох, как неудобно! Крепкий мороз нынче придавил – а от шага на артах, да по сугробам, все равно покрываешься соленым потом. Теперь до самой вечерней стоянки нужно идти – через не могу идти! Покуда не разведут ротники костры, пока не закипит в них похлебка, пока не будут готовы зимние лежаки из лапника вкруг костров… Только тогда можно будет постепенно остыть и одновременно с тем подсохнуть, в то же время согреваясь горячей пищей и жаром огня. Подготовка стоянки и ночлега занимает не один час и ворует у ушкуйников столь драгоценное время – особенно драгоценное в короткие еще поздней зимой дни! Но ничего – русло Вятки уже заметно расширилось, и скоро повольники дойдут до места впадения ее в Каму. Дойдут не позднее следующего дня – а там уже и до Керменчука рукой подать…

Еще один короткий взгляд атамана назад – и легкая досада. Несмотря на то, что в поход на «родные»