Ричард Длинные Руки – властелин трех замков - Гай Орловский

– С вами еще могли бы потягаться, сэр Ричард, а вот с леди Женевьевой…

Я кивнул с кислым видом. Конечно, ее слово всегда будет выше моего: если сейчас этот дурак Альбрехт попытался бы отнять девчонку, восстановил бы против себя всех мужчин. Даже его приятели вряд ли поддержат, если бы он начал спорить еще и с этой ослепительно красивой леди.

Мы ужинали медленно, все устали за длинный день в дороге. Даже Альдер с Ревелем, больше всех привыкшие к постоянным передвижениям по королевствам, и то неспешно потребляли каждое блюдо, еще неторопливее запивали вином, смакуя каждый глоток. Клотар ел с прежним хмурым видом, я ни разу еще не видел, чтобы он улыбался, и сейчас он не сказал, а прорычал в свою тарелку:

– Я слышал, в этом городе пользуются запретной магией.

Он так редко заговаривал по своей инициативе, что я, как отец народа, поспешил поддержать разговор:

– Запретной? Разве наша христианнейшая церковь не считает любую магию…

Он отмахнулся, словно я не Ричард де Амальфи, а еще Амило и Вердена в придачу, а зеленая навозная муха, что норовит сесть ему на губу и почесать лапы.

– Церковь запрещает. Но церковь не последняя дура…

Он коротко взглянул на брата Кадфаэля, почти что улыбнулся.

– Что вы хотите сказать? – спросил Кадфаэль враждебно.

– Церковь на словах запрещает любую магию, но и она понимает, что есть магия лекарей, что умеют лечить коров и людей, а есть магия, что поднимает мертвых из могил…

Брат Кадфаэль сказал резко:

– Вся магия – от дьявола!

– Церковь не успевает во все дыры, – отрезал Клотар. – Она закрывает глаза, что деревенские колдуны лечат коров, выводят наверх подземные ключи, вызывают дождь в засуху… Но когда маги поднимают войско Мертвого Короля…

Он умолк, с треском разломил берцовую кость молодого оленя и начал шумно высасывать костный мозг. Леди Женевьева поморщилась, остальные переглядывались, сопели, Альдер сдвинул брови, постукивал краем чаши по столу.

– Ты хочешь сказать, что здесь они уже начали?

Клотар сдвинул массивными плечами.

– Я – нет. Просто услышал сегодня. Сперва на улице, потом здесь. Говорят слишком уж… упорно.

Альдер буркнул, нахмурившись:

– Слухи часто бывают просто высосанными из пальца.

– Бывают, – согласился Клотар. – Но людям, которые не прочь осесть где-нибудь и доживать жизнь спокойно, такие слухи не нравятся.

Альдер поднял голову, взгляды скрестились. Мне даже почудилось, что от встречного удара посыпались незримые искры.

Глава 16

После ужина Альдер и Ревель вежливо, но настойчиво проводили леди Женевьеву на верхний этаж. Девушку она взяла в собой, место отыщется и для двоих, не у стола же ей ночевать, за что я был признателен, иначе снова пришлось бы устраивать на ночь глядя.

Клотар постоял в задумчивости, странно поглядывая на меня, на Кадфаэля, затем как-то незаметно исчез. Я вышел во двор, а затем и на улицу, постоял в тени, осматриваясь. Что-то давно люди Грубера не показываются, даже не по себе как-то. Хотелось бы верить, что оставили нас в покое…

Увы, я не Кадфаэль, чтобы верить безоговорочно, я скорее тот хохол, что «нэ повiрэ, поки нэ помацае». А тут того и жди, чтобы не помацали самого по морде.

Когда я, насторожившись, возвращался, на крыльце появился, пьяно покачиваясь, огромный мужик с пудовыми кулаками. Я замедлил шаг, что-то в этом кулачном бойце не то, наконец сообразил, что, несмотря на все старания изображать пьяного, глаза совершенно трезвые, смотрит остро и прицельно.

– Ты, – сказал он громко, – тварь паскудная, чего к моей дочери ходишь?

– Сдурел? – поинтересовался я.

– Она ж еще ребенок! – заорал он. – А ты, ублюдок…

В открытых дверях показались головы, даже из подсобных помещений вышли кузнецы, шорники, все довольно улыбались в предвкушении зрелища доброй драки. Из трапезной тоже вышли несколько человек, я услышал голоса, подбадривающие мужика. Кто-то крикнул и мне, чтобы не трусил, мужчина-де отступать не должен, нельзя терять лицо, словом, все те слова, чтобы я не отступил и не испортил им зрелище.

Я вздохнул.

– Слушай, – сказал я примирительно, – иди проспись. Мне не хочется драться.

– Ты трус! – заорал он.

Вокруг быстро собиралась толпа, из-за спины мужика появлялись завсегдатаи, некоторые с кружками пива в руках, соскакивали с крыльца и присоединялись к зевакам. Удивительно, как эта жадно глазеющая дрянь страстно жаждет ток-шоу, интервью телеведущих друг с другом, телеразборки кому с кем спать и в какой позе трахаться, но сейчас у плебса только этот эквивалент, а так уже вижу морды будущих домохозяек и футбольных фанатов…

– Да, я трус, – согласился я. – А теперь дай пройти.

– Ты не пройдешь!

– Почему? – спросил я. – Мною заплачено за комнату. Могу зайти и спать, никого не задевая.

– Ты ублюдок!.. А ублюдкам здесь не место!

– Тогда исчезни, – посоветовал я.

Мужик шагнул вперед, широко размахнулся и ударил. Я никудышный боец, нет практики у городского маменькина сынка, но в этом мире, где размахиваются вот так, словно в замедленной киносъемке, я отклонился без особого труда. Его кулак прошел над моим плечом, а сам он ударился о меня грудью и брюхом. Я обхватил его руками и, вскинув на плечо, круто развернулся и сбросил с крыльца грузное тело.

То ли я так быстр, то ли эти люди соображают совсем уж медленно, но он опомнился, только скатившись по ступенькам на улицу. И поднялся медленно, хотя цел, в глазах ярость и недоумение. Я спустился с крыльца, а мужик взревел и ринулся на меня, издали прицелившись кулаком, как вот щас вобьет меня в землю по ноздри.

Я вновь уклонился без труда, поддал ему под зад, стена вздрогнула от удара грузного тела. Мужик обернулся, на лбу ссадина, нос кровоточит, снова заорал и бросился на меня. Уклонившись, я жестко ударил в бок, этот бугай прервал рев, словно выключили. С трудом затормозив, развернулся, постоял и пошел на меня, изготовившись схватить в объятия.

Мои ноги сами отодвинули меня, я приготовился драться на длинной дистанции, нельзя допускать этого гада близко, а то еще укусит, это еще те мушкетеры.

Он протянул лапищи, я отступил и с силой ударил в живот. Громила дернулся, лицо сразу стало белым, как будто из воска, он весь застыл, пасть раскрыл настолько широко, пытаясь ухватить воздуха, что я едва не плюнул туда в вонючую красно-черную дыру. Но вместо этого я ударил коротко и сильно в нос. Хрустнули тонкие кости, кровь выплеснулась тонкими горячими струйками.

Мужик взвыл и ухватился за лицо. Между пальцами побежали красные ручейки. Не такая и жуткая рана, но на самом видном месте, и крови всегда хлещет столько, что любой теряется от шока.