Ричард Длинные Руки – властелин трех замков - Гай Орловский

Альдер развел руками.

– Последняя Великая Война Магов, – проговорил он медленно, – как-то обошла стороной этот край. Нет, землю везде трясли и ломали, но сюда хотя бы не текли Огненные Реки, здесь не превращалось в лед, а потом снова в пепел… Наверное, потому, что здешние места всегда были пустынные, задело краешком… И потому с тех давних времен в здешних землях осталось нечто уцелевшее!

– Это плохо? – спросил я.

– Опасно, – ответил он. – Опасно, когда в земле таится нечто такое, что однажды высунет морду и цапнет тебя за ногу. Это я так, шутю. Но те штучки, что остались от Великих Магов, могут цапнуть целый город.

Клотар прислушивался, пробурчал:

– С виду город тише тихого.

Альдер насторожился.

– Ты что-то чувствуешь?

– А ты нет? – огрызнулся Клотар.

– Так то я, – отпарировал он. – Я же чуткий, а ты толстокожий, как деревенский кузнец.

Клотар нахмурился, сказал грубо:

– Все, что я слышал про эти места, связано именно с землей. То ли в ней какое-то колдовство, то ли спрятана некая сила… или разлита в почве, так что как-то действует…

Я поднялся в отведенные нам комнаты, осмотрелся, леди Женевьеву определил в самую дальнюю по коридору, чтобы, если вздумает выйти, сразу же заметили Клотар, Альдер и Ревель, все они вызвались дежурить по очереди, а в остальное время держать двери своих комнат открытыми.

В своей комнате я осмотрел прежде всего засовы, я не собираюсь ложиться спать с открытой дверью, мельком выглянул в окно и замер. По улице мимо постоялого двора едет на крупном коне с непомерно толстыми и почему-то мохнатыми ногами странный всадник в очень странных доспехах. Конь ступает по брусчатке совершенно бесшумно, хотя я отчетливо вижу блеснувшие в лунном свете подковы. Когда конь и всадник прошли мимо дома напротив с освещенными окнами, свет в окнах лишь померк чуть, я рассмотрел даже рисунок на занавеске.

Полупризрачный всадник проехал по середине улицы и так же бесшумно свернул за угол. Я вздрогнул, перебежал к другому окну. Там кучку народа развлекает мужик, которого у нас назвали бы цыганом. Он водил по кругу медведя, заставлял выделывать разные штуки. Очень знакомое зрелище, по крайней мере, по книгам, однако этот медведь что-то в самом деле больно смышленый.

Еще дальше некто показывал особую козу, та ходила среди хохочущей толпы и что-то искала в карманах. Если смотреть из моего окна на третьем этаже, то видно, что вокруг постоялого двора, по ту сторону ограды, расположены хатки работающих на постоялом дворе, бедненькие такие, но дальше хатки сменились домами и даже дворцами знатных семей. Каждый строил жилище по своему вкусу: у одних подобие римских вилл, у другие мрачные бастионы франков, у третьих блещущие мрамором богатые жилища в три этажа. Небедный город, если брать в общем. Скажем так, богаче Зорра, хотя Зорр – это Зорр.

В дверь заглянул брат Кадфаэль.

– Брат паладин! Альдер велел передать, что все уже внизу.

– Пойдем, – вздохнул я. – В любом материальном мире есть и пить надобно. Никак не привыкну.

Он взглянул на меня как-то странно, после паузы возразил, но тоже как-то осторожно:

– Но ведь есть же миры, где это не требуется…

– Да, – буркнул я, – там не требуется нашей грубой пищи. Есть иная, более тонкая…

Он смотрел широко распахнутыми глазами дитяти. Я спустился в нижний зал, запахи кухни, пота, вина и горьких трав, что усиливают аппетит и разжигают желание, оранжевое пламя в очаге, где на огромных вертелах жарятся туши оленей, кабанов, не говоря уже о таких мелочах, как зайцы или птица.

Наша троица устроилась в отделении для самых благородных, благо платят не они, леди Женевьева во главе стола, но по другую сторону, оставлены два места для нас с братом Кадфаэлем. На стол уже ставили мясо и жареную яичницу, обильно сдобренную зеленью, я жестом показал, что и мне того же – и побольше, побольше, у нас еще один клиент под столом, надо его кормить до тех пор, пока не восхочет петь.

Ревель заметил, что подстреленных по дороге гусей и зайцев лучше отдать на кухню. Все равно нажремся так, что уже будет не до нашей добычи. Я кивком дал согласие, понимая, что деловитый Ревель и здесь сумеет гешефтнуть, есть у него такая жилка, есть.

Таверна заполнялась людьми в доспехах: кожаных и металлических, в простых панцирях и с богатой отделкой, но все при оружии, все громыхающие металлом и с громкими голосами, все требующие немедленно еду на стол и вино, побольше вина.

Мы сидели за своим столом и мирно наслаждались хорошей едой и неплохим вином. Вообще-то еда мало отличается от той, что мы сами готовим на костре, но вино неожиданно оказалось очень приятным.

В таверну вошла женщина, что сразу же вызвало некоторое оживление в зале. Нашу даму, ессно, заметили еще раньше, но она с тремя мордоворотами и монахом, здесь ловить нечего, а вот эта одна, что значит, может стать легкой добычей. Женщина, путешествующая в одиночку, автоматически заносится в разряд доступных. Не столько потому, что так оно и есть, а чтобы как-то оправдать свои мысли и действия. Все мы, глядя на женщин, нередко проигрываем в уме сцены, что бы мы с ними сделали, но когда с ними сопровождающие, на этом все и заканчивается, но когда вот так одна…

Женщина пошла между столами по направлению к кухне. Мужчины поворачивались, кто-то шлепнул ее по заднице, другой попытался сграбастать и усадить на колени, но она увернулась. Возле камина сушил сапоги дородный рыцарь в хорошем панцире, хотя и чересчур легком для боев, обернулся в ее сторону.

– Эй, – воззвал он, – если ты ищешь защиты…

Она живо обернулась, кивнула.

– Н-нет, сэр. Я просто оторвалась от своих… и сейчас хотела бы найти работу на несколько дней, чтобы не затруднять благородных рыцарей опекой одинокой леди…

Кто-то хмыкнул, выражая недоверие словам «леди», мол, настоящие мадамы не входят в такие таверны, да еще в одиночку, а рыцарь у камина произнес внушительно:

– И все-таки я не советую вам пренебрегать моим покровительством. Разве не видите, здесь такие грубые люди…

– Нет-нет, – сказала она уже решительнее. – Спасибо.

– «Спасибо» – это да или нет?

– Я же сказала «нет», – повторила она все тем же голосом, не робким, но и стараясь не сердить этого большого и явно влиятельного человека. – Спасибо, сэр, за доброту.

Из кухни показался приземистый мужчина, раскрасневшееся лицо лоснилось от пота. Коротко взглянул на женщину.

– Да, юная леди?

Она сказала быстро:

– Я… отстала от своих… Мне нужно несколько дней, чтобы дождаться, когда меня отыщут. Если у вас найдется для меня работа, я не буду в обузу. И могла бы работать за комнату и еду…

Рыцарь прервал громовым голосом: