Ужасы войны - Тим Каррэн

Тига далеко впереди главной силы было идеей полковника Каррингтона, и Лайонсу это не нравилось ни тогда, ни тем более теперь. Ибо в воздухе, насыщенном снегом, витала смерть, и с каждой милей ее зловещий, неосязаемый дух становился все ощутимее.

* * *

Каждый человек в колонне, будь то ветеран или новобранец, знал, с чем они столкнулись. Все знали, как действуют сиу-лакота и их союзники - шайены и арапахо. Они долго и упорно сражались за свои права против пришельцев. И хотя племена часто враждовали между собой и с врагами, такими как кроу или черноногие, они могли объединиться в единый фронт, когда дело доходило до убийства белых, угрожавших их исконным охотничьим угодьям. Они выезжали малыми группами, тревожили и путали белых, изматывали их партизанской войной, а когда солдаты уставали, заманивали их в ловушки, атакуя сокрушительными силами основных отрядов.

Никто не знал этого лучше Буна МакКомба.

- Воистину, - восклицал он, - Божья страна! Вот она перед нами! Пульсирующая кровь и неукротимая сила самого мира! Вдохните этот воздух, вы, странники, мать вашу, и нечестивцы! Словно к материнской груди припал! Это пробуждает жажду жизни! Заставляет вас чувствовать себя крепче боевого петуха! О, воистину! Воистину, вы, дерзкие бродяги! Ха! И воинственные племена ведают это так же, как я! Они будут сражаться за эту землю, клянусь! Снег окрасится алым, а тела - краснокожих и белых - будут громоздиться, точно дрова, прежде чем все завершится! Река Паудер станет величайшей грудой костей в истории! Слава сему!

- Неужели нельзя его заткнуть? - сказал Чиверс майору Лайонсу, но тот лишь проигнорировал его.

Снег валил, ветер хлестал, а МакКомб выкрикивал обрывки полузабытых псалмов, которым его научила матушка, еще до того, как он попал в Скалистые горы и стал языческим дикарем, как его братья из племен. Когда ему было одиноко или неспокойно, он имел привычку говорить громко и долго, позволяя своему голосу эхом разноситься по высоким пикам и пустынным сосновым лесам. Это была привычка, сохранившаяся за долгие годы.

И сейчас, щурясь в метель, он был неспокоен. Ибо знал, насколько уязвима колонна, насколько зелена кровь ее неопытных солдат и как быстро смерть может выскочить из белых пустошей. Смерть была там, и он чувствовал ее в самой глубине своих костей. Он чуял ее запах и слышал в затишье одиночества, в крике по ту сторону тишины.

Когда они вошли в глубокую лесистую лощину, перед ними открылась засыпанная снегом поляна. МакКомб вдруг замолчал. Что-то сжало его, заглушило голос. Он поднял руку, останавливая колонну.

Прислушался.

Лошади фыркали, люди бормотали за его спиной. Снег падал мягким пухом. Где-то слева в зарослях хрустнула ветка. Он услышал... да, приближающихся лошадей. И не с мягким шагом, а с быстротой и спешкой.

- Приготовьтесь, - крикнул он Лайонсу.

Колонна напряглась.

Разведчики вернулись, за ними скакали синемундирные бойцы. Их было трое - Пять Волков, Тот-Кто-Ездит-на-Высокой-Лошади и его брат, Змеиный Ястреб. На них были одеяла и шляпы с перьями, косы украшены бобровым мехом, лица смуглые и изрезанные морщинами, словно выжженная пустынная скала. Пять Волков был кроу с реки Масселшелл, двое других - осейджи из западного Миссури. Ни одно из этих племен не питало любви к равнинным сиу. А кроу, как и черноногие, никогда не признавали Красное Облако своим вождем.

Они подъехали прямо к МакКомбу.

Пять Волков первым заговорил на языке жестов, сообщив, что приближаются индейцы. Затем он сказал:

- Много идет скоро, но они не в боевой раскраске и не готовятся к войне. Они бегут быстро, бегут от страха.

МакКомбу это совсем не понравилось, ведь мало что могло напугать племена в этих краях. Кроу, черноногие, флэтхеды, сиу... они были яростными воинами и жили ради горячей крови битвы.

- Никаких следов отряда лейтенанта Тига? - спросил Лайонс.

- Не больше следов, чем у сердца скво, майор, - ответил МакКомб. - Бьюсь об заклад, в радиусе пятидесяти миль нет ни одного белого, ни траппера, ни охотника за бизонами.

- Теперь нет белых, - загадочно произнес Пять Волков.

Его беспокоили приближающиеся индейцы. Очень беспокоили. Но только МакКомб заметил это, и, заметив, встревожился еще сильнее. Он повернулся, чтобы сказать Лайонсу, что творится что-то чертовски странное, но один из бойцов, зеленый и перепуганный юнец по имени Оутс, закричал:

- Индейский боевой отряд! Около сотни, скачут прямо на нас!

- Погодите! - крикнул МакКомб. - Подождите одну чертову минуту, идиоты...

Но никто не ждал.

Они услышали "индейский боевой отряд", и этого было достаточно. Люди спрыгивали с седел, лошади привязывались, сержанты выстраивали солдат, организуя оборонительные рубежи и зоны поражения среди деревьев. Солдаты бежали через снег, и от них почти ощутимо пахло страхом, густым и желтым. Разведчики не стали ждать, пока белые возьмутся за оружие; они укрылись и вытащили свои винтовки Хокенса, а МакКомб скакал на своем черном мерине, крича и ругаясь, пытаясь заставить всех образумиться. Но в разгар Индейских войн не было места ни разуму, ни гармонии. Все краснокожие слыли дикарями, и ни одно племя не считалось невинным.

- В укрытие! - крикнул ему Лайонс.

МакКомб укрылся, понимая, что то, что сейчас произойдет, - ошибка. Привязав лошадь, он скатился в снег рядом с Лайонсом, пытаясь вразумить его:

- Пять Волков говорит, что это не боевой отряд, майор! Они не красят лица против нас! Просто какие-то краснокожие бегут! Нам не нужно стрелять, ради Христа, не сейчас! Давай посмотрим, что к чему...

Но Лайонс не хотел слышать никаких разговоров:

- Речь идет о жизни сорока человек под моим командованием, МакКомб. И я не отношусь к этой ответственности легкомысленно.

- Но, майор... если бы ты послушал...

Чиверс прицеливался из своего карабина:

- Почему бы тебе не заткнуться хоть раз, МакКомб? - сказал он, его дыхание замерзало в неподвижном воздухе. - Если у тебя не хватает духу, просто держи свою дурацкую голову пониже. Это война, где стреляют.

- Война, где стреляют, говоришь? Это не по мне, ты, заблудший, питающийся падалью ворон! - бросил МакКомб. - Я вот-вот обмочу сапоги от страха!

Но это было бессмысленно, и он это знал. Чиверс, выпускник Вест-Пойнта, оттачивал зубы, грызя конфедератов, увешанный медалями и лентами, знал о воинственных племенах Высоких равнин не больше, чем МакКомб о менструациях. А Лайонс, при всем своем опыте, видел лишь краснокожих скальпоохотников, готовых накрыть его отряд. Солдаты были напуганы и готовы были бы прострелить дневной свет