Кошачьи врата : Преданья колдовского мира. Кошачьи врата - Андрэ Нортон

Моё обнажённое тело словно охватил холод, обжигающий, как пламя. Я одно с… Нет, это неправда! Я Элис. А Джервон — это Джервон! Я чувствовала его в этой холодной пытке, он так же упрямо, как и я, держался за свою сущность. Мы сами по себе, мы не слуга… и не жертвы существа, которому нет места в мире. Мы не боимся его, а ту нашу часть, что он может пробудить, мы держим под контролем.

Пустой трон — ничто. Ничего, кроме Элис и Джервона, которые не верят…

Боль, холод, боль, но я держалась, и Джервон призывал меня, и я находила в себе силы ответить ему. Мы стояли вместе и потому оба становились сильнее, потому что в нашем союзе наша сила, лучшая часть нашего разума и души.

Тьма, холод, боль — а потом ощущение перемены, утраты. Но я не позволяла пробудиться страху. Бог, который не существует, не может и убивать.

Я открыла глаза — и теперь смотрела своими глазами, а не тем особым чувством, которое было у меня в том месте. Передо мной мерцал столб света, но свет этот потускнел, и бледнел он очень быстро. Я шевельнулась; тело затекло, мне было холодно, руки и ноги ничего не чувствовали, но я сползла с широкого сидения, на котором пришла в себя, и осмотрелась в надежде увидеть что-то знакомое и привычное.

Это… это то самое круглое помещение, в котором я нашла Джервона.

Джервон!

Спотыкаясь, пошатываясь, я добралась до второго кресла и вытащила кинжал, чтобы перерезать верёвки, связывавшие его неподвижное тело. Глаза его были закрыты, но он не упал безжизненно, как тот разбойник. Онемевшими пальцами я разрезала кожаные ремни, кинжал дважды выпадал из рук, и я в полутьме отыскивала его на ощупь. Потому что столб в центре помещения теперь почти не давал света, он больше напоминал огоньки, которые иногда собираются над телами мертвецов.

— Джервон! — позвала я его и затрясла, как могла, своими неуклюжими руками. Тело его упало вперёд, голова легла мне на плечо, и от его тяжести я чуть не опрокинулась. — Джервон!

На мгновение мне показалось, что я его потеряла. Ибо если я покину это злое место одна, никакой надежды у меня не останется.

— Джервон!

Щеки коснулось слабое дыхание, раздался стон. Я схватила его в объятия, которые не смог разорвать ложный бог, и тут послышался его голос, хриплый, запинающийся:

— Моя дорогая леди, ты сломаешь мне рёбра… — и слабый смех, от которого я тоже рассмеялась, и меня затрясло от всего пережитого.

Я не могла поверить, что мы выиграли битву. Но мы сидели вместе в широком кресле, а столб пламени перед нами окончательно погас. Вход в иное исчез. Снаружи нас, может быть, и ждали разбойники Пустыни, но мы вдвоём одолели большую угрозу, и сейчас с нас этого было довольно.

Жабы Гриммердейла

1

Заиндевевшие сугробы громоздились один на другой. Герта остановилась перевести дыхание. Концом копья, которое служило ей дорожным посохом, она потыкала сугроб впереди. Древко с трудом пробило наст. Герта нахмурилась.

Кроме этого копья, которое она крепко сжимала рукой в рукавице, вооружение девушки составлял висевший на поясе длинный кинжал. В складках одежды был спрятан крохотный узелок с теми немногими вещами, которые Герта забрала с собой, покидая крепость Хорл. Но главную свою ношу она несла под сердцем, заставляя себя не отступать с намеченного Судьбой пути.

Губы её плотно сжались. Она вскинула голову — и сплюнула. Воздух с хрипом вырвался из груди. Чего ей стыдиться? Неужели Куно ждал, что она станет ползать перед ним на коленях, умоляя о прошении, чтобы он мог показать своим приспешникам, какой он благородный?

Герта оскалила зубы, словно загнанная в угол лисица, и снова с силой ткнула копьём в сугроб. Ей нечего стыдиться, она не какая-нибудь распутная девка. Война есть война, никуда не денешься. Куно сам, представься ему такая возможность, не удержался бы от того, чтобы не овладеть женщиной из вражеского поселения.

Всё бы ничего, однако добродетельный братец выгнал её из крепости Хорл! Выгнал потому, что она отказалась выпить приготовленный его ведьмами-поварихами отвар, который скорее всего убил бы и плод и её саму. Умри она — Куно наверняка, преклонив колена у алтаря Громовержца, объявил бы, что, дескать, такова воля Судьбы. И всё закончилось бы тихо-мирно.

На какой-то миг Герте стало страшно собственных мрачных мыслей. Куно — Куно ведь был её братом! Ещё два года назад она ничуть в этом не сомневалась. Тогда она вообще всех людей считала своими братьями. А потом её отправили в Сухой Лог, где молоденькой девчушке быстро дали понять, что мир вовсе не таков, каким она его себе воображала.

Герта порадовалась, что так скоро усвоила урок. Тихая простушка, какой она некогда была, ни за что не осмелилась бы перечить Куно, не выбрала бы эту дорогу.

Она ощутила нарастающий гнев. Ей вдруг стало жарко, словно за пазухой у неё внезапно очутилась жаровня с горящими угольями.

Герта двинулась дальше, твёрдо ступая по насту в своих грубых башмаках. Она ни разу не оглянулась на каменные стены крепости, за которыми вот уже пять поколений обитали её родичи. Солнце неуклонно двигалось к западу, и медлить было некогда. К тому же тропу начисто замело, и девушке то и дело приходилось нащупывать путь копьём. Но заблудиться опасности не было: Игла Мулмы и Драконье Крыло отчётливо проступали на фоне вечернего неба.

Куно убеждён, что она вернётся. Герта усмехнулась. Куно — он всегда такой уверенный! А с тех пор как успешно отразил нападение шайки дезертиров вражеской армии, которые хотели пробиться к побережью, полагая, очевидно, что там безопаснее, он стал просто невыносим.

Да, Долины свободны. Но Куно ведёт себя так, будто все победы одержал он один! На самом же деле лишь напряжением всех сил, укрепив свои рати диковинными союзниками из Пустыни, сумел Верхний Халлак одолеть врагов, разбить их и загнать в море, из-за которого они явились. И ушло на это не год и не два.

Труздейл война обошла стороной — по чистой случайности. Однако если по твоим землям не прошлись огнём и мечом, это ещё далеко не причина горделиво расхаживать по оставшимся неразрушенными стенам крепости. Хотя бы признал, что победил на три четверти обескровленного врага!

Герта добралась до водораздела и, не замедляя шага, устремилась дальше. Ветер поработал на славу — здесь, на тропе, совсем не было снега. Девушка подумала, насколько же старая эта дорога, одно из немногих сохранившихся свидетельств того, что её соплеменники — не первые обитатели Долин. В былые времена кто-то другой проложил все здешние дороги, тропы и тракты.