Клинки Лемурии - Морис Делез

Каус, в отличие от отца, думал совсем об ином. В его смелых фантазиях неизменно находилось место для Лио. Он помнил слова прекрасной грондарки о том, что их разговор может быть продолжен лишь после смерти Кулла. Он не знал, была ли девушка искренней или просто старалась выиграть время, но в одном ничуть не сомневался: пока она лично не удостоверится в гибели атланта, никакие слова, что с Куллом покончено, не помогут.

И еще одно его тревожило: Лио любит атланта, а это значит, что Каус сам поставил себя в весьма сложное положение. С одной стороны, чтобы заполучить Лио, он должен убить Кулла. С другой же — он ни в коем случае не должен делать этого, опасаясь, что девушка рано или поздно отомстит ему за смерть возлюбленного.

Проклятье! Будь Лио, скажем, валузийкой, все оказалось бы намного проще, но грондарка!… Он сокрушенно покачал головой, но тут же попытался успокоить себя. Что толку понапрасну предаваться гневу или унынию? От этого только путаются мысли, ему же сейчас, как никогда, нужна ясная голова, чтобы и соперника погубить, и самому при этом остаться в стороне. Это была поистине нелегкая задача. Каус понимал: чтобы перехитрить пирата, он должен полагаться только на себя, на отца надежды мало.

Обратный путь занял гораздо меньше времени: ветер оказался попутным, а кроме того, Кулл не стремился запутать следы, ничуть не скрывая своего намерения вернуться на Дуур-Жад. За кормой по-прежнему шли «Миральда» с «Сильей», не отставая, но и не приближаясь к «Богине Морей». Остальные три галеры Ридо, пустившиеся в погоню значительно позже, маячили где-то на пределе видимости, почти у самой линии горизонта.

Перед вечерней зарей прямо по курсу на горизонте показались острова.

В гавань Дуур-Жада «Богиня Морей» вошла незадолго до полудня. Доставивший их до места ветер исчез, наткнувшись на скалы, паруса опали, но гребцы сели на весла, и Кирим задал неспешный темп, с которого они постоянно сбивались, так как невольно гребли быстрее. Каждому не терпелось поскорее ступить на берег, обойти бесчисленные кабаки и поделиться со старыми друзьями пережитым — рассказов у всех накопилось не на один вечер.

«Богиню Морей» заметили, как только она вошла в бухту Дуур-Жада, а может, даже и раньше. Как бы там ни было, а когда галера приблизилась к причалу, ее уже ждала восторженная толпа. Это было настолько необычно, что Кулл сразу понял: в пиратской столице произошли важные события.

Не дожидаясь, когда перекинут сходни, капитан спрыгнул, и его сразу подхватили на руки.

— Кулл! Кулл вернулся!! — слышались отовсюду крики.

Его подняли над толпой и понесли. Он слышал, как заохал оставшийся сзади Шарга, как закричали остальные моряки, которые следом за ним высыпали на палубу. Атлант не противился, ничуть не сомневаясь, что его доставят в одну из таверн Дуур-Жада, и оказался прав. В «Оке бури» его наконец поставили на пол. Толстяк Тито, как всегда, согнулся в почтительном, но не подобострастном поклоне. Старый камелиец встал из-за стола и шагнул навстречу.

— Ну наконец-то! — Загрубелая ладонь опустилась атланту на плечо. — А мы уж не знали, что и думать: жив ты или мертв?

— Жив, жив… — Кулл хмыкнул. — Что мне сделается? А вот ты рановато ушел на покой. Рука твоя все еще крепка.

— В самый раз, — с усмешкой ответил Харм. — Король может быть только один. Кто-то из двоих должен был уступить…

— …Без боя.

— Да, ты прав, — заметил камелиец, вновь усмехнувшись, — но таков уж порядок вещей: сила видна сразу, смекалка чуть погодя, но дальновидную мудрость поступка порой можно оценить лишь через годы. Вот сейчас я просто не знал бы, как мне поступить, а так есть ты. — Он рассмеялся, увидев, как удивленно взлетела бровь Кулла.

— Разве что-то произошло?

— Произошло, — ответил Харм. — Одному из наших удалось выловить валузийского моряка далеко к югу отсюда. Тебе это ни о чем не говорит? — спросил он, с интересом глядя на Кулла. Тот молча кивнул. — Так я и думал. Впрочем, и так было ясно, что он не врет. Так вот, по его словам, ты потопил двухмачтовую галеру, на которую он нанялся матросом. И еще он сказал, что теперь флот барона сократился до четырех судов, но из Валузии должны подоспеть еще два. Это так?

— Все верно.

— Скажу тебе откровенно: я не знаю, что делать. Единственное, что мне приходит на ум, это собрать на Дуур-Жаде судов десять, отыскать эскадру Ридо и потопить! — Он гневно сверкнул глазами из-под насупленных бровей. — Боюсь только, столкновение таких крупных сил переполнит чашу и та болтовня о рейде на Дуур-Жад, что возникала до сих пор то в Валузии, то в Верулии, воплотится в решительные действия. — Он вздохнул. — Вся затея принесет больше вреда, чем пользы. Но если не сделать этого, барон не успокоится, а значит, шесть его галер надо уничтожить.

— Пять, — поправил его Кулл.

Пираты одобрительно загалдели, а Харм посмотрел на Кулла с невольным уважением:

— Так ты отправил к Морскому Отцу еще одного?

— Не совсем так. — Кулл поморщился, вспоминая о «Борхее». — Мы спрятались для ремонта в укромном месте, на выходе из которого барон устроил нам ловушку. Я считаю, нам просто повезло. Мы прорвались, а преследовавший нас «Борхей» попал в западню Ридо.

— С каких пор этот тупица начал придумывать что-то дельное? — иронично спросил Харм, — Клянусь зубами акулы, ты что-то скрываешь.

— Ты прав, старина. В последнее время произошло много нового. У барона подрос отнюдь не глупый сынок, и болван Ридо стал горазд на выдумки!

Пираты грохнули со смеху.

— Расскажи мне об этом подробней, — попросил камелиец.

— Это долгая история, — предупредил Кулл.

— А куда нам торопиться? — Харм Хусс обернулся к Тито: — А ну-ка, дорогой, принеси вина да жаркого! Побольше и получше!

Человек восемьдесят расселись в зале. Кулл залпом осушил огромный кубок любимого красного фарсунийского и начал рассказывать…

Каус видел, как вошла в гавань Дуур-Жада «Богиня Морей», как замерли, захваченные штилем, в полусотне корпусов от острова «Миральда» и «Силья». Все. Скоро начнут разворачиваться решающие события.

Всю дорогу сюда юноша ломал голову над тем, как же все-таки убить Кулла и остаться при этом в стороне. И только нынче утром его осенило: это должен сделать отец. По крайней мере надо, чтобы все думали именно так. А для этого нужно совсем немного: оставаться от всего в стороне, а если и давать отцу какие-то советы, то тайком, с глазу на глаз. В том, что отец не проболтается, Каус не сомневался. Он помнил, как болезненно воспринимал барон каждую удачную мысль, родившуюся не в его голове, а поскольку это в последнее время стало правилом, не удивительно, что обстановка постоянно накалялась.