Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти - Иван Иванович Кузмичев

будь то торговля или наем ученых и мастеровых в европейских городах. Англичане не желали пускать Россию на просторы Балтики, ведь там недалеко и до Атлантики, выход к которой можно попросту вытребовать в случае нужды у Дании, ослабевшей за последнее время просто донельзя. Даже раздираемая панской междоусобицей Речь Посполитая выглядит сильнее, нежели датское королевство.

Пока князь рассказывал об Англии и ее порядках, надворный советник внимательно глядел на него и вспоминал всё, что слышал о нем когда-либо. Первым что бросилось в глаза Саше, был орден Андрея Первозванного, полученный им из рук государя перед отправкой в Лондон. Причин для вручения столь высокой награды у царя было немало. Ведь благодаря усилиям и таланту князя Россия смогла привлечь в 1711 году на свою сторону Голландию, пусть не явно, но всё-таки это была победа русской дипломатии и победа немалая.

Еще год назад главной опасностью для царства были «маневры» стран Великого союза, получившего звонкий щелчок «по носу» от Испании и сильно сдавшего позиции во Франции. Однако гонору от неприятностей у дипломатов этих стран странным образом прибавилось, будто войска уже свободно маршировали по улицам Мадрида и Парижа, а их короли милостиво выслушивали доклады генералов и адмиралов о нескончаемых победах на суше и на воде. Но такого не было!

Вот и приходилось русским послам терпеливо и участливо сдерживать порывы особо яростных и несдержанных деятелей, где-то суля щедрые подарки, где-то обещая некую другую помощь и поддержку. Дипломаты в тот период больше всего походили на скользких морских угрей: вот они под рукой, а ухватить нельзя – сноровка у ловцов не та.

«Как там охарактеризовал его граф? Принципиальный, смелый, преданный царю и при этом имеющий независимые суждения. Идеальный русский аристократ, способный приносить пользу Отечеству в любое время и в любом месте, жаль только мало подобных людей, – с тоскливой грустью подумал надворный советник, глядя на князя. – А ведь мне тоже хочется быть таким, черт побери! Да, истинно так. Чем я хуже? Воинская слава? Пусть я не командовал Семеновском полком под Полтавой и не вел за собой солдат, сминая врагов, но зато я многое понял. Алексей неспроста говорил о том, что буде появится у меня желание подучиться, то он воспримет сие положительно. Решено, я остаюсь! Надо только дела заместителю амуничных дел передать да Гришке наказ по шерстопрядильням дать. Да и быть товарищем (помощником) у старинного княжеского рода не зазорно».

– Вот и думай тут, Яков, как лучше поступить, то ли вигам мзду предложить, то ли тори деньгой поддержать, но кажется мне, что попусту всё будет. Не зря государь об этом в письме упоминал, мол, негоже Русь позорным образом выставлять, мы не варвары и тем более не глупцы, на подначки пустобрехов поддаваться не следует, однако ж следует иметь в виду лютую неприязнь англичан к нашему Отечеству.

Разговор между тем давно перевалил за полночь, свечи и масляные лампадки тускло освещали большую комнату, на стол по звонку приносили смены легких закусок и бутыль вина с кувшином холодной родниковой воды. Напиваться и устраивать дебош никто из присутствующих не собирался, понимающие люди знают, что есть время для отдыха, а есть для работы. И рабочего времени у умных людей много больше.

– Да ты сам подумай, Борис Иванович. Каково лордам сейчас, Анна сколько раз беременной была? – плеснув в бокал алого вина, граф разбавил его двумя частями воды и начал не спеша цедить, при этом пальцы Брюса то и дело снимали с тарелки тонкие ломтики копченого мяса и отправляли в рот.

– Восемнадцать беременностей, но родила только шестерых, и сейчас нет ни одного наследника. Так что следующий по линии престолонаследия идет сын Якова Второго – Джеймс Эдвард. Католик, между прочим, – с ленцой ответил князь.

Александр, сидевший до этого момента молча, сбросил вялость и вмешался в разговор:

– Так ведь английский парламент провел закон, по которому трон переходит к ганноверской немецкой принцессе Софии, внучке Якова Первого.

Куракин удивленно воззрился на молодого советника и улыбнулся. Мол, так держать, коллега, еще чуть-чуть подучить великому искусству интриги и можно посылать в «свободное плавание» на просторы европейских дворов.

– Это так, но после унии в Шотландии и Англии многое поменялось, в том числе сильно возросло недовольство горцев политикой англичан. Ведь шотландцы хотели остаться самостийной страной, а на деле всё получилось крайне убого и глупо. Сейчас часто можно услышать от якобитов такую фразу: «Мы были проданы и куплены».

– А откуда она вам известна, ваше превосходительство? – удивился надворный советник.

– По долгу службы, Саша, по долгу службы, – хмыкнул князь, после чего продолжил: – Вот сейчас у аристократии проблем хватает, ведь королева не вечна, а претендента два. В 1708 году Джеймс Эдвард пытался высадиться в Шотландии, но неудачно, поддерживающие их французы слегка перемудрили с десантом. Но все-таки поверьте мне господа, он не оставит мыслей о троне до тех пор, пока не сядет на него или не сложит голову.

Посидев еще пару минут, гости пошли в отведенные для них покои. Время, проведенное в тюрьме, сложно назвать отдыхом, пусть даже и экзотическим. Ночью Александру впервые за долгое время приснился кошмар. В нем он убегал от царя в окровавленном рваном камзоле с мятым листком бумаги в руке, Алексей же бежал за ним по пятам, с его губ не слетело ни одного слова, будто он был немым. Одним словом – жуть.

Утром надворный советник узнал, что посол отбыл на аудиенцию к королеве, а граф вместе с парой слуг отправился в город. Баскаков остался предоставлен сам себе, один-одинешенек. Подумав, Саша решил не терять времени и сел за письмо царю с просьбой оставить его подле князя Куракина.

Глава 7

Январь 1713 года от Р. Х.

Швеция. Стокгольм

В прошлые времена в столицу свеев нет-нет да залетали грустные вести о поражениях королевской армии, и даже победа Стенбока над датским войском слабо скрашивала общую картину бед королевства. На рынках судачили торговцы, спорили в цехах мастеровые, втихомолку роптали крестьяне. А налоги между тем росли как на дрожжах, армия и флот, словно морское чудище-левиафан, пожирали казну королевства.

Всё больше купцов разорялось, пустели поля, сиротели дома. Король требовал новых рекрутов для войны. Государство свеев держалось из последних сил. Однако дворянство терпело и верило, ведь не зря же они воевали десять лет, они принимали сторону короля, настаивающего на войне. До последнего времени. В эту зиму в столицу прибыли беженцы с Аландских островов и Финляндии. Они