Танцы во льдах - Александра Лисина

Ширра, уловив смысл моих пространных излияний, охотно рыкнул, подтверждая, что при необходимости разнесет не только новые ворота, но и все остальное. Затем внушительно оскалился, звучно царапнул когтями камень и требовательно уставился на опасливо отступившего Стагра.

- Пошли, - обреченно вздохнул седой. - Свой форт я люблю больше, чем букву закона. Так что давай сюда бумаги и проваливай, пока я о процентах не вспомнил.

Я лихо подмигнула Леху и, благодарно погладив тигриный бок, первой направилась в городскую Ратушу.

10.

- Трис, у тебя совесть есть? - хмуро осведомился Лех, останавливаясь на ночлег под роскошной разлапистой елью. На соседнем дереве, скрытая густой листвой и умело спрятанная среди ветвей, маячила очередная застава, пустая и заброшенная, но никто пока не торопился подниматься наверх - до темноты времени оставалось достаточно, чтобы спокойно перекусить и управиться с другими делами.

Усевшись прямо на землю, я с облегченным вздохом вытянула гудящие ноги и мотнула головой.

- Нету. Можешь даже не искать.

- Я так и понял. Рес, костер на тебе.

- Мог бы и не напоминать, - буркнул парень, скидывая на землю дорожный мешок. - Вообще не знаю, что я тут делаю в такой компании, но, Трис, буду очень тебе благодарен, если ты не станешь превращаться этой ночью во что-нибудь ужасное.

- Не боись: скоро начнется дождь.

- И что?

- Луны не будет, - пояснила я, старательно растирая ноющие бедра и мысленно проклиная Леха за гениальную идею отправляться в Мертвые Пустоши пешком.

Эта "умная" мысль, чтоб ей неладно было, пришла к нему вечером того же дня, когда я столь удачно напугала его побратимов, плодотворно пообщалась со здешним Воеводой и, в довершении всего, немного порисовалась, демонстрируя Ресу возможности своего странного тела. К слову сказать, мои маски его как раз не слишком впечатлили, а вот рысиные когти, истинный цвет глаз и немалая сила заставили уважительно присвистнуть. Еще бы. Вы бы тоже удивились, если бы у вас на глазах хрупкая девушка сперва сменила несколько вариантов лиц, а потом с легкостью разрубила тонкими пальчиками деревянную столешницу. Одно хорошо: увидев цвет моей крови и выслушав объяснения эльфов, они с Кротом немного успокоились относительно моей нечеловеческой природы. А припомнив, что за все время я еще ни разу не сделала попытки на кого-то напасть, вовсе расслабились. Не совсем, конечно, иначе они не были бы Патрульными, но, по крайней мере, убивать меня больше не пытались. А маленькую демонстрацию, устроенную ночью, в глубокой конспирации и вдали от любопытных глаз, вообще приняли с подозрительной легкостью.

В общем, отношения в гнотте наладились: люди заметно успокоились, Лех перестал дергаться по поводу побратимов, эльфы смогли перестать следить за небом в ожидании внезапных выкрутасов коварной луны. А мне можно было больше не хвататься каждый раз за сайеши, когда сверху мелькали ее бледные отсветы. Что, признаться, здорово разряжало обстановку. Не смотря даже на то, что уже третий день приходилось топать исключительно пешком, поминутно оглядываться с наступлением сумерек в поисках следов нежити. Старательно прислушиваться к ночному лесу, вычленяя среди птичьего гомона и стрекотания насекомых злобное ворчание проснувшихся мертвяков. А затем с надеждой посматривать на невозмутимого скорра, который весь предыдущий путь так хорошо защищал отряд от их нежелательного внимания.

Конечно, идти на своих двоих несравненно труднее, чем весело трястись в жестком седле. При том, что раньше я, хоть и неплохо освоила этот способ передвижения, могла шагать в удобном для себя темпе. Однако Лех двигался гораздо быстрее, торопясь добраться до устроенных в постепенно редеющем лесу застав засветло, и это не могло не отражаться на моих усталых ногах. Однако было понятно, что в отсутствие дорог иного пути у нас нет - ни один конь не пройдет по здешним буреломам и буеракам. Разве что с крыльями, но таковых у нас, увы, не водилось. Сами дороги здесь, разумеется, не обустраивал (да и для кого? для упырей? вампиров с мавками?). Поэтому пришлось смириться с потерей скорости и вечно стенающими мышцами: все, увеселительная прогулка закончилась и дальше начиналась настоящая работа - впереди, всего в паре дневных переходов, простирались печально знаменитые Мертвые Пустоши.

С каждым днем лес постепенно становился все мельче и приземистее. Трава пожухла и ссохлась. Цветов вообще не видать, словно кто-то решил извести их в этих тоскливых местах под корень. Звонкое птичье разноголосье плавно сменилось редкими соло наиболее смелых и отчаянных пичуг. Звериный рев доносился все реже. Деревья согнулись, будто от невидимой ноши, зачахли и потемнели листвой, словно их изнутри пожирала смертельная болезнь. Они совсем перестали напоминать леса по ту сторону Границы, и мне все чаще казалось, что это - зловещий знак приближающихся болот, в которых, судя по тому, как болезненно перекручивались стволы и чахли некогда пышные кроны, таилось нечто смертельно опасное для живых. Мертвая зона. Обиталище нечисти. Неживое пространство. И только вездесущие комары с охотой вились между почерневших стволов, намекая на близость огромного болота, раскинувшего свои владения вплоть до самого подножия Мглистых Гор.

Их близость я тоже с каждым днем ощущала все явственнее: в холодном северном ветре, неуловимом запахе снега с далеких белых вершин, смутным предчувствием чего-то поистине огромного и почти вечного, рядом с чем одинокая человеческая жизнь покажется сущим ничтожеством. Они уже виднелись вдалеке, покрытые нетающими снегами, уже вырастали на горизонте, маня крутыми склонами и пугая недосягаемой высотой. Но, одновременно, и притягивали взоры своей величественной мощью, ровным рокотом сходящих лавин, острыми скалами и двумя неимоверно далекими, почти неразличимыми на таком расстоянии Пиками - безупречно белым, с которого можно хоть сейчас рисовать прекрасную картину, и угольно черным - страшноватым, мрачным и каким-то недобрым. Да-да, те самые Летящие Пики, где, по преданию, когда-то Двуединый создал своих первых детей.

Невольно вспомнив удивительное полотно в королевской сокровищнице, я поежилась: неведомый художник настолько точно передал незримую силу этих мест, настолько хорошо сумел написать эти вечно враждующие Пики, что сейчас, глядя на бесконечно далекие Горы, очень легко себе представить, как когда-то, очень и очень давно, здесь бушевали кровавые страсти. Что когда-то тут насмерть сражались прекрасные и мудрые создания, сотворенные в момент наивысшего озарения ради мира и гармонии посреди этой, бурлящей жизнью земли. Что когда-то именно здесь лилась кровь небесных воителей, здесь творилось страшное предательство и именно на эти земли потом пало проклятие умирающих Крылатых, приведшее некогда цветущий край к страшной гибели.