Время перехода - Алан Фостер

– Но не отнимайте у меня время попусту, парни. И не пытайтесь надуть меня скрытым микрофоном или чем-нибудь в том же духе. Я на этих уловках собаку съел.

– Никаких фокусов, Ленни.

– Никак не могу вас раскусить, – заметил он, следуя к дверям. – На дрессировщиков вы не очень-то похожи.

– А мы и не дрессировщики, – с готовностью согласился Крус. – Мы вроде как взяли птицу в счет покрытия долга.

«Что за черт!» – подумал импресарио.

– Мы подбросили парня до города, – пояснил Крус, – а он расплатился попугаем.

– Значит, вроде как приобрели, а?

Впрочем, это неважно. Важно, чтобы у шефа глаза на лоб полезли.

Выйдя в приемную, он предупредил секретаршу, что вернется через несколько минут, и приказал задержать жонглерок, если они появятся.

Потом Ленни в сопровождении Круса и Манко проследовал через главный зал казино, мимо рядов игральных автоматов и рассеянных взглядов игроков, через облицованный мрамором холл вышел на улицу, но у стоянки в его душе шевельнулось подозрение. Ленни остановился.

– А кстати, где ваш грузовик?

Не то чтоб у него с собой много денег, но осмотрительность не помешает. В конце концов, эти двое – не застенчивые провинциалы.

– Успокойся, мон. – Крус указал в дальний угол стоянки. – Вон там.

Грузовик стоял особняком невдалеке от соседствующих с казино больших торговых домов. Там же находился банк и торгующий со скидкой аптечный комплекс, а дальше – еще одно казино. Стоянка буквально купалась в ярком свете.

– А чего ж вы не принесли птицу ко мне в кабинет? – переступая большую лужу, проворчал импресарио.

– Да говорю же, он большущий! – Крус перескочил через ту же лужу. – А во-вторых, ну, он страшно матерится.

Ничего, пара таких словечек номеру не повредит, особенно в Вегасе, прикинул импресарио.

– А что еще он умеет?

– Да говорю же, мон, считай, что только в голову взбредет. Его дрессировщик чертовски знал свое дело – он говорит, как человек.

Они дошли до грузовика. Обогнув его, Крус застыл с таким видом, будто ему влепили в лоб порцию картечи.

Дверь фургона была распахнута.

Изрыгая проклятия, он запрыгнул внутрь, и импресарио услышал грохот расшвыриваемой мебели.

– Что-нибудь не так? – негромко поинтересовался он у второго латиноамериканца.

– Когда мы уходили, двиерь была закрыта. Эй, Крус, я думал, ты запер!

– Запер? – отозвался голос из кузова. – На кой черт? Чтобы никто не украл этот хлам? Веревок я не вижу – значит, он не развязался. Может, кто-то ради любопытства открыл дверь, а он выскочил. – Крус выпрыгнул из кузова, лихорадочно озирая стоянку, напрочь позабыв об импресарио.

– Он где-то здесь! Крылья у него связаны, значит, улететь не мог.

– Ты уверен? – Голос импресарио был полон сарказма. – Я видел немало номеров, которые заканчивались так.

Парочка его не слушала. Манко побежал в переулок между банком и аптекой.

– Простите, ребята, но мне надо посмотреть еще один номер.

– Минуточку, – Крус удержал Ленни за локоть. – Пожалуйста, еще минуточку! Он где-то поблизости. Мы отсутствовали не так уж долго.

– Эй, сиуда!

Крус вздохнул с облегчением.

– Видишь? Я же говорил, что это умная птица.

Импресарио неохотно позволил отвести себя в переулок. Швейцар казино видел, как он уходит, и, если что, через пару минут явится следом.

Перед ними лежал даже не переулок, а довольно широкая объездная дорога. Если бы эти двое решились на грабеж, то накинулись бы на него прямо за грузовиком.

Посреди дороги стоял пожилой джентльмен, явно не принадлежащий к числу клиентов казино. Импресарио сразу же понял это, потому что на человеке было длинное пальто: весной в Вегасе пальто никто не носит.

Запах спиртного ощущался даже сильнее, чем в переполненном баре. Став объектом неожиданного внимания, покачивающийся человек чувствовал себя явно неуютно.

– Эй, отвалите! Я ниче не делал.

– Знаем, мон. – Стоявший перед пьянчужкой Манко облизнул губы и поглядел вдоль переулка. – Мы просто кое-что потериали.

– Все что-то теряют. Вот я шесть лет как потерял в этой дыре десять тысяч. Вона там. – Субъект кивнул в сторону сверкающего огнями казино.

– Никаких обид. Все было без шулерства.

Импресарио подтвердил это легким кивком.

– Большая птица. – Крус нарисовал руками в воздухе контур попугая.

– Примерно вот такая.

Алкаш прищурился, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

– Большая птица. Напрочь повязанная?

– Ага! Она. Ты ее видел?

– Ага, я ее видал. Я и мои дружки. – Он обернулся и всем туловищем указал в конец переулка. Крус и Манко сорвались с места.

Заинтересовавшийся импресарио неторопливо последовал за ними.

За мусорными контейнерами потрескивал костерок. Собравшиеся вокруг него бродяги вскинулись было, но увидев, что нежданные гости не полицейские, успокоились. Некоторые из них прислонились к стене банка, остальные лежали навзничь, глядя на звезды и вспоминая лучшие времена.

Крус шумно передохнул.

– Мы ищем птицу. Большого зеленого попугая.

– Попугая? – Один из стариков сел и нахмурился. – Не видали мы никаких попугаев.

– Эй! – взмахнул полупустой бутылкой неудачник помоложе.

– Он, должно быть, толкует про индюка. Он был ваш, а?

– Индюк? – едва ворочая языком, будто только что получил дозу новокаина, выдавил Крус. – Какой индюк?

– Большой, зеленый. Эй, слышь, мужик, мы думали, он ничейный. Он просто прискакал сюда и, ну… Кое-кто из нас три дня как толком не жрал, а он был такой крупный, что хватило на всю толпу, а раз у него крылья и ноги были уже повязаны для жарки, ну… Эй, мужик, не плачь!

Это что, чей-то любимец?

Крус не в силах был ответить: закрыв лицо руками, он сотрясался от рыданий. Его дружок остановившимся взглядом глазел на кучку костей у костра.

– Это не индиук, мон. Это был попугай. Говориащий попугай. Особый говориащий попугай.

Пожав плечами, бомж прислонился к стене и поковырял в зубах.

– Не знаю насчет особости, но вкусный уж точно.

– Жаль, ребята, – вздохнул импресарио, – но мне надо посмотреть еще один номер.

– И тебе больше нечего сказать, мон? – Крус пустым взором уперся в землю. – Только жаль? Сожрали самый уникальный номер за всю историю этого городишки, а тебе просто жаль?

– Таков уж шоу-бизнес.

Глядя на белоснежный песок под ногами, голубое море и жаркое солнце посреди безоблачного неба, думал Джон-Том, и не поверишь, что на свете случаются беды.

– Интересно, скока нам еще чесать до твоего Чеджиджи? – Мадж пинком отшвырнул с дороги ракушку. – Нет, я не жалуюсь на прогулку, здешний край весьма мил – масса жратвы, и добыть ее нетрудно, – но даже рай со временем приедается.