Лабиринт Ариадны (СИ) - Хаан Ашира

— Вы довольны доставкой? — мальчик-курьер, на которого я едва взглянула, завороженная таинственным и роскошным букетом, светился так, словно это он лично мне его подарил. Хотя в каком-то смысле… — Что мне передать отправителю?

— Так кто отправитель-то? — вскинулась я.

— Не скажу… — покачал он головой, весьма довольный собой.

— Тогда ничего.

Пусть тоже мучается. Как я.

Курьер нахмурился, но настаивать не стал. Просто пробормотал «всего доброго» и вышел за дверь.

Я обернулась к дежурной на ресепшене. Пенсионерка под семьдесят, только что с жадным любопытством наблюдавшая за нами, тут же сделала вид, что ее что-то очень интересует в компьютере. Она даже наугад нажала несколько кнопок на клавиатуре, стараясь не очень заметно коситься в мою сторону.

Я опустила лицо в цветы, но протеи практически ничем не пахли. Разочарование гулко толкнулось где-то в груди. Как будто это было важно — чтобы необычные цветы подарили мне своим ароматом еще одну подсказку.

Увы.

Развернувшись, я направилась в свой номер с букетом наперевес, но успела сделать только два шага по коридору, когда за спиной вновь звякнули колокольчики.

— Ариадна! — позвал меня глубокий, как море, голос.

Глава пятидесятая. Ариадна и лабиринт

Замирает сердце. И я замираю. Сзади накатывает волна жара, словно вместе с новым гостем в двери вошло обжигающе горячее южное лето.

Медленно поворачиваюсь, уже зная, чего ожидать — и не зная. Потому что этого быть не может. Не здесь. Не сейчас. Не в этой жизни, где я совсем другая. Никаких золотых босоножек, сладких духов, текучего платья, обнимающего тело. Никакой дерзости, хмельного безумия, головокружения от чужой страны.

Темные кудри, припухшие словно от поцелуев губы, глубокие синие глаза цвета Черного моря. Медленная ленивая улыбка, от которой бросает в жар, и кожу колет словно иголками, будто я вернулась с мороза и залезла в горячую ванну.

Гулкий пульс, пряный запах — вино? Он сам? Смуглые пальцы, которые касаются моей щеки, терпкий вкус губ, ароматных, как нагретый солнцем виноград.

Погружаю пальцы в густые темные кудри и встаю на цыпочки, чтобы его ладони легли на мою талию, обхватив ее почти полностью. Рвется лента, скрепляющая тяжелый букет, падают на пол, как в замедленной съемке, огромные цветы с толстыми стеблями.

Прикусываю его нижнюю губу, пересчитываю языком белоснежные жемчужины зубов, ныряю в глубину поцелуя, не отрывая взгляда от его глаз, заполняющих собой мир. Где-то вдали гулко бьется прибой и завывает в снастях ветер, крики чаек разрывают полотно серых небес.

Это танец? Это сновидение? Это иллюзия?

Мираж, бред, видение, галлюцинация…

Под белоснежной, как паруса победителя, рубашкой мои пальцы ощупывают свои сокровища — упругие кубики мышц, гладкую атласную кожу, бьющий навылет пульс.

Мое сердце в ответ птицей бьется о свою клетку изнутри, мечтая выскочить ему в ладони.

Гаснет свет, вспыхивает свет, на закрытые веки ложатся поцелуи, разжигая алый закат в крови. Моя кожа стонет от нетерпения, сбрасывая с себя слой за слоем все лишнее, все ненужное. Сминаются простыни под сплетенными телами, заслоняют мир вокруг мои рассыпавшиеся волосы.

Тени густых ресниц дрожат, скрывая бушующий за ними шторм. Рваное дыхание — вдох ко вдоху, рот ко рту, губы к губам. Натянутые жилы на шее на вкус как просоленные корабельные канаты. Рвется изнутри горячей груди под моими ладонями низкий гортанный стон, в котором не разобрать слов, растекается по моей коже пульсирующим ритмом…

Хлопок двери звучит как выстрел.

Мир разлетается вдребезги

Распахиваю глаза.

Возвращаюсь в реальность.

В номер.

Здесь душно.

Пахнет влажным картоном. Дешевым мылом.

Скатываюсь с горячего мужского тела. Судорожно прижимаю к себе одеяло.

Вытягиваю руку, не давая приблизиться ко мне:

— Стой! Кто ты?!

Эта порочная улыбка на рубиновых как вино губах…

Он закидывает руки за голову, и перекатывающиеся под кожей мускулы заставляют меня почувствовать ноющую боль в груди. Пальцы колет от желания прикоснуться к тугим переплетениям мышц. Ловит мой взгляд, и от его широкой усмешки захватывает дух.

— Не узнала?..

Он вальяжно потягивается, заставляя напрячься каждую жилу и сухожилие на своем торсе атлета. Прорисоваться четче под загорелой кожей — до головокружения, до ощущения нереальности. Расстегнутый пояс выцветших джинсов уводит взгляд в манящую темноту.

— Узнала, но…

Растерянно приглаживаю растрепанные волосы, не зная, как объяснить, что нечасто бросаюсь на первого встречного прямо в коридоре гостиницы и утаскиваю его в свой номер, чтобы опрокинуть на кровать и оседлать с нетерпеливыми стонами.

— Твой любовник, Ариадна, — перекатывается на бок, опирается на локоть и вновь оказывается в магнетической близости от меня. — И твой будущий муж.

— Ты безумен… — шепчу я, завороженно глядя, как его пальцы очерчивают остроту моих ключиц.

Кожа зудит под жадным взглядом, разогревается и готова расплавиться, лишь бы он проник в меня. Глубже.

— Возможно… — шепчет он, сжимая широкой ладонью мою шею и притягивая к себе. — Разве любовь не безумие?

— Какая любовь? — отшатываюсь я. — Мы едва знакомы!

— Действительно? — он поднимает густые темные брови, глаза цвета моря сверкают, словно над волнами проносится зарница.

И склоняется ко мне, не давая отпрянуть и избежать своих губ.

Его поцелуем невозможно напиться. Он словно жажда и избавление от жажды в одном.

Его поцелуй невозможно прервать. Воспоминания вспышками разрывают мой разум, смешивая прошлое и настоящее. Мне не казалось, мне не приснилось, я не придумала себе безупречного бога, в чьих объятиях я провела самую огненную ночь в своей жизни.

Подаюсь к нему всей собой, роняя одеяло и вновь вплетая пальцы в его тугие кудри.

— Мне кажется… — говорит великолепный бог, с каждым словом касаясь губами моих губ. — Мы хорошо знакомы. Твое тело меня точно узнает. Ну же, Ариадна…

Я пью его дыхание, чувствуя, как скучала по нему. По его вкусу, запаху, теплу. Мне казалось — я совсем забыла о той ночи, но каждый поцелуй проламывает стены лабиринта, одну за другой, пока мы не оказываемся в его середине, где таится самое главное сокровище и скрыт самый страшный монстр.

— А разум? — тону в морской синеве его глаз, немыми губами споря с судьбой. — Или нужно только тело?

Он… отпускает меня.

Смотрит молча секунду или вечность — не разобрать. А потом вытаскивает из кармана расстегнутых джинсов телефон. Через экран тянется ветвистая трещина, словно бог грома поразил его своей молнией — но он работает, и мой прекрасный бог поворачивает его ко мне.

Осторожно наклоняюсь, щуря глаза.

Сердце сжимается от щемящего чувства — на экране моя заявка на конкурс. Моя игра.

— Не знаю, кто такая Ираида Войнова, — говорит он. — Но точно знаю, что это написала ты. И это тоже ты…

Он листает что-то на телефоне и вновь поворачивает его ко мне. Логотип «Лабиринта» заставляет меня сглотнуть колючий комок в горле.

— Нет, — говорю твердо. — Это не я. Это…

— Я встречался с твоим начальником. Он мне все рассказал.

Меня сметает с кровати в мгновение ока. Сдергиваю футболку со спинки стула и ныряю в нее с головой.

Я одета. Теперь я одета и готова.

Готова к бегству.

— Ник все рассказал? Про меня?

Ненавижу свой голос. Он становится слишком высоким, писклявым. Это от ужаса. Или отвращения. Не знаю, чего больше.

— Про то, кто сделал эту игру. На самом деле.

— А еще?.. Что еще он рассказал? Про то, что мы с ним…

— Про то, что он был твоим любовником.

Синие глаза темнеют — над морем начинается шторм.

Мне хочется зажмуриться. Но нельзя. Нельзя бежать зажмурившись, когда спасаешься из лабиринта, в центре которого таится самый страшный монстр.