Лабиринт Ариадны (СИ) - Хаан Ашира

Здесь было почти уютно. Пока одна из Марий с ресепшена — та, что повыше — не засекла меня на своих радарах. Ее можно было понять — в таком удобном местечке наверняка не раз пытались коротать время бездомные и распивать свои аптечные коктейли местные алкоголики. Так что глаз у нее был наметан. Ну и я уже привлекла к себе внимание раньше.

— Добрый вечер. Кого-то ждете? — она была отменно вежлива. Той самой вышколенной вежливостью, которую никогда в жизни не пробьешь обращением «по-человечески».

— Жду, — коротко ответила я.

Мария выдержала паузу в несколько секунд, надеясь на продолжение, но я пила свой кофе, смотрела на суету людей в лобби и облегчать ей работу не собиралась.

— Долго ли собираетесь ждать? — поинтересовалась она так же спокойно.

— Есть какие-то ограничения? — я подняла на нее глаза.

У этого разговора был путь только в одну сторону — конфликта.

Это понимала она, это понимала я. И с ее точки зрения, победа должна была остаться за ней. Неизбежно.

— Знаете, девушка… — начала она задушевным голосом. — Я хочу дать вам один добрый совет…

Наверняка что-нибудь про женское достоинство и рабочие отношения, которые должны оставаться рабочими. Или про полицию, куда не стоит попадать таким, как я. Или — да неважно! Я не собиралась проигрывать.

Она воевала лишь за свой маленький кусочек власти, а я…

За брата. За себя. За свою жизнь. За мой Лабиринт.

Поэтому я встретила ее взгляд совершенно спокойно. Не пытаясь бросить ей вызов, не собираясь униженно оправдываться. И долго смотрела в прозрачно-серые глаза, окаймленные модными темно-фиолетовыми стрелками.

Не знаю, что она прочитала в моем взгляде, но сначала ее зрачки сузились, как от яркого света, а потом расширились, залив почти всю радужку чернотой, и Мария перестала улыбаться. Выпрямилась, развернула плечи и бросила нервно вертеть кольцо на пальце.

— Извините, — сказала он тихо и с каким-то… уважением? — Ждите, сколько нужно. Вам кофе или чай принести?

— У меня есть, спасибо, — отсалютовала я картонным стаканчиком.

Она ушла от меня с прямой спиной и вернулась за стойку. Вторая Мария что-то попыталась у нее спросить, но она отмахнулась, отказавшись что-то объяснять, и та только пожала плечами.

Мне же в этот момент было не до разгадывания загадок только что случившейся битвы.

Из раздвинувшихся дверей лифта вышел Руслан.

А следом за ним — еще двое полноватых и веселых мужчин в костюмах, которые начали хлопать его по плечам и над чем-то громко хохотать.

Я заколебалась, не понимая, стоит ли бросаться ему наперерез или…

Или что?

Это во мне говорит страх прежней маленькой сестренки, которая вечно прячется за спину своего брата-монстра? Или интуиция, которая велит подождать. Но чего ждать?

Двери соседнего лифта разошлись, и веселую компанию, ускоряя шаг, догнал Гришенька.

Вот это да! Я даже огляделась — неужели я нигде не заметила Ника? Но он был один.

Уже подружился с Мальцевым и готовится продать свою уникальную экспертность теперь и ему? Отличная карьера.

Я поднялась с диванчика и, выбросив по пути смятый стаканчик, вышла вслед за компанией на улицу. Холодный ветер рвал волосы и бросал их в глаза, мешая смотреть, куда я иду. Споткнувшись пару раз, я чуть не навернулась с бордюра прямо в лужу на проезжей части, а потом и вовсе почти попала под машину. Меня спасла чья-то рука, в последнюю секунду дернувшая за плечо так, что внутри что-то хрустнула.

Обернувшись, я лицом к лицу столкнулась с Гришенькой.

— Фролова! Тебя как сюда занесло? — прошипел он мне в лицо, испуганно, как мне показалось, обернувшись назад.

Там, за его спиной, у края тротуара остановился длинный черный лимузин, дверь приоткрылась, и оттуда буквально выплеснулась на темный асфальт оглушительная музыка, в которой я с трудом разобрала один из хитов этого лета. Словно множество щупалец хтонического чудовища, из глубины лимузина высунулось несколько женских рук, и они заволокли Руслана с его компанией в грохочущее нутро.

— Мне нужно поговорить с Мальцевым.

Ветер попытался запихнуть эти слова обратно мне в горло, но они уже вырвались наружу, и ничего исправить было нельзя.

— Ты с ума сошла?! — Гришенька попытался заслонить меня от лимузина.

— Гриш, помоги, пожалуйста, — я выплюнула забившиеся в рот волосы и посмотрела на него очень серьезно. — Куда вы сейчас?

— Мы сейчас в клуб. И он принадлежит другу Руслана. Это последнее место, где тебе стоит с ним разговаривать.

Он был смертельно серьезен. Никогда не видела таким этого балбеса. Обычно у него все шуточки, все не всерьез. Но сейчас он смотрел на меня своими черными глазами, и в них плескалось неожиданное для меня беспокойство.

— Мне очень нужно.

— Ты уверена?

— Да.

Гришенька вновь оглянулся на лимузин, откуда ему замахали руками, а водитель в настоящей фуражке шофера качнул головой, показывая на знак «стоянка запрещена».

— Хорошо. — Гришенька резко выдохнул и вновь ухватил меня за уже пострадавшее плечо. Я еле сдержала вскрик. — Поезжай за нами в клуб «Яблоко Евы», я тебя встречу у черного входа.

И он, оттолкнув меня, почти бегом направился к лимузину. Я отступила в тень козырька здания, наблюдая, как женские руки затаскивают внутрь и его, и достала телефон, чтобы вызвать такси. Надеюсь, этот клуб есть на картах.

Глава сорок седьмая. Ариадна встречается с чудовищем

«Яблоко Евы» оказалось таким отвратительным блядюшником, что я задумалась — всегда ли Руслан обладал настолько дурным вкусом. И как в этот вкус вписывалась я. Выводы были такие мрачные, что думать дальше не хотелось.

Гришенька встретил меня, как обещал — у входа в скромный двухэтажный особнячок в одном из самых уютных центральных районов. Идиллический облик типичного городского дома середины девятнадцатого века уродовала витиеватая вывеска с названием клуба. Ее старались тоже изобразить «под старину», но почему-то чугунное литье с этой задачей не справилось.

— Она со мной, — небрежно бросил Гришенька мордоворотам, охраняющим вход, и подтолкнул меня в спину, чтобы быстрее проходила, не пялилась на статуи в античном стиле, стоящие в холле перед мраморной лестницей, которые изображали отнюдь не античные сюжеты. Древние греки с римлянами ребята тоже были не особо скромные, но тут мастер, кажется, вдохновлялся сайтами вполне определенной направленности.

Позолота и тусклые старые зеркала в старинных рамах перемежались неоновыми надписями и нарочито ободранными до изначальной кладки стенами. Было ощущение, что дизайнер этого места так и не определился, какой стиль ему больше нравится, и решил погрузиться в разнузданную эклектику.

А на вершине той самой мраморной лестницы, в нише, ожидающей самую прекрасную из статуй, стояла живая девушка. Вымазанная белой краской, с нарисованными золотыми прожилками «под мрамор» — разумеется, полностью обнаженная! — и с гигантским алым яблоком в ладонях.

Я только на секундочку закрыла ладонями лицо, потерла его и обернулась к Гришеньке, взглядом спрашивая, что дальше.

Он, кстати, со своими блестящими ботинками, огромной пряжкой на ремне, зализанными тонной геля волосами и огромными золотыми часами на запястье смотрелся в этом антураже как родной.

— Направо, — сказал Гришенька, указывая на полукруглую дверь под лестницей. — Там приватные комнаты. Самая последняя по коридору. Я сказал, что к нему есть важный разговор, так что он должен быть почти трезвый.

И он развернулся к лестнице, готовясь уйти. Честно говоря, больше всего мне хотелось захныкать и ухватить его за рукав, умоляя остаться и пойти к Руслану вместе со мной. Но это, конечно, была минута слабости. Хуже компания при этих переговорах могла быть, только если бы тут объявился Ник. Я даже огляделась на всякий случай — не явится ли дьявол в ответ на мысли.

Но, к счастью, никого больше в холле не было. Только доносилась откуда-то снизу приглушенная музыка, толкаясь в подошвы тяжелыми басами, да плыл по воздуху пряно-душный восточный аромат.